Звякнули стопки друг о друга, отправилась жидкость в желудок.
- Что теперь делать будешь? – интересовалась Люська, зачерпывая ложкой борщ.
- Не знаю, работу искать, - последовал её примеру, закатывая от удовольствия глаза. – А борщ и впрямь вкусный. Давно такой не ел.
Смотрел на неё, поедая глазами.
- Десерт будет? – сделал намёк, отчего Люська закашлялась и отвела глаза.
Забывшись, откусила чесночную корку и застыла, раздумывая, стоит ли пережёвывать, а Серёга, ухмыляясь, грыз лук.
Семёныч шёл домой, когда мимо него пробежали Маринка и Васька.
- Ишь, оглашенные, - посетовал, провожая взглядом чуть не сбивших его ребят. – И куда на ночь глядя, - не мог понять, только бежали молодые быстро, не поспеть.
Дед хотел домой, но гражданский долг обязывал отправиться к Валентине, предупредить о творящемся безобразии.
- Валентина, - опять стучал он в её в окно.
- Тебе тут мёдом намазано, что ли? – недовольно отозвалась хозяйка.
- Ну, как хочешь, - махнул Семёныч, делая вид, что собирается уходить.
- Небось опять про своего Федьку чего придумал, - покачала головой.
- Чавой сразу про Федьку, будто окромя него ничего не происходит. Я ж не виноват, что у вас вся семья така.
- Кака така? – скривилась Валентина.
- Безнравственная! – поднял вверх указательный палец.
- Ты мели, да не очень! – неласково сказала Валентина. – Был один да сплыл. В семье не без такого товарища.
- А Маринка твоя где? – сощурился.
- Знамо где! У себя сидит, - кивнула головой в сторону комнату. – А чего тебе моя Маринка теперь?
- А ничего, - как-то хитро отвечал дед. – Показалось.
- Чего тебе показалось? – начала выходить из себя Валентина. – Ты, Семёныч, своей смертью не помрёшь. Тебя чужими сплетнями завалит. А про дочку мою нечего сочинять.
- Так позови! – напрашивался Семёныч.
- А тебе она на что?
- Поздороваться хочу.
- Нужон ей старый чёрт! – хмыкнула, скрестив руки.
- Плохая мать ты, Валентина. Пока за Федькой бегаешь, у тебя за спиной девка неровен час внучку принесёт.
- Да чего ты мелешь!
- Нет твой дочки дома! Сам видел, как с Васькой убёгла!
- Маринка! – гаркнула Валентина на весь дом. – Бегом сюды.
Но дочка на зов не вышла. Бросилась Валентина в комнату: Маринки нет, и только ветер колышет розовые занавески.
- Да я с матерью твоей поговорю! – обещался Васька, когда они добежали до реки и спрятались так, чтоб их не было видно.
- Не даст она нам вместе быть, - чуть не плакала Маринка, прижимаясь к груди возлюбленного.
- Ну, хочешь, я отца твоего обратно верну.
- Куда?
- К вам.
- Он же не вымпел переходящий, - покачала Маринка головой.
- А давай твою мать с кем-нибудь познакомим! – внезапно предложил.
- Свою б лучше познакомил, чтоб она на чужих мужиков не заглядывалась.
Сжал зубы Васька, да промолчал. Правду говорит Маринка, не хочется по этому поводу с ней ссориться, хоть и про мать такое сказала.
- Ну правда. Давай!
- С кем?
- Да хоть с…, - Васька задумался, только на ум никто не шёл. – Подумать надо, - почесал голову.
- Не знаю, - не верила в такое Маринка. – Она ж отца любит, наверное.
Послышался звук приближающейся машины.
- Это кто? – схватилась Маринка Ваську за руку, испуганно глядя на парня.
Васька приподнялся, высматривая из кустов знакомых. Жигули припарковались неподалёку, из машины выбрался мужчина и потянулся.
- Кажется, я нашёл кавалера тёще! – заулыбался Васька, смотря, как Лёха оглядывает предстоящее место ночлега.
Глава 10
В доме Люськи становилось горячее, хотя дневной жар за окнами давно спал. Борщ закончился, как и белая жидкость в бутылке, Серёгу тянуло на приключения, а Люська трогала пунцовые щёки и обмахивала себя рукой. Чуть дёрнув за молнию, она притянула мужской взгляд, и без того блуждавший по телесам.