- Ну вот, - немного смущался Фёдор, стоя напротив с одной небольшой сумкой.
- Чего вот? – не поняла Варвара, упершись взглядом в чёрно-красное приданное.
- Жить к тебе пришёл.
Глава 4
Варька, конечно, дар речи потеряла, а потом они жить стали. Ну не выгонять же мужика из дома, тем более из-за неё тоже пострадал.
- Вась, ты только не ругайся, - вошла Варька, заглядывая в глаза сыну. – Дядь Федя с нами поживёт. Ничего?
Василий глаза выпятил да для порядка по столу кулаком стукнул.
- Люблю его, ты пойми, - ласково сказала мать.
- А отца?
- И его люблю, - заверила. – Но не век же мне одной куковать. Ты ж уже большой, - гладила по плечу, - понимать должен. Вон Маринка какая красавица, - льстила, - хорошая невеста.
- Думаешь?
- Уверена. Я не против такой. А Валентина сама из дома Фёдора выгнала, тут уж я не виновата.
Спустя два дня Зинаида с нетерпением ждала, когда соседка пойдёт мимо. Даже не думала, что Валентина настолько мстительная. А с виду – обычная баба.
- Валь, а Валь, иди чего скажу, - машет ей.
«Дежавю какое-то, - подумала Валентина. Стоит она напротив Зинкиного дома, как ещё недавно стояла, и опять с двумя сумками.
- Зин, у меня только один муж был, не надо больше ничего рассказывать.
- Да не про то, - махнула рукой, и Валентина всё же подошла.
- Глянь чего скажу, - шептала Зинаида, выдавая интерес горящими глазами. - Ты это? – улыбается.
- Я, - соглашается Валентина, не понимая, что происходит. – У тебя со зрением плохо?
- Да причём тут зрение? – машет рукой Зинаида. – Я про забор.
Бросила вдаль взгляд Валентина, отсюда её забора не видно, только что с ним не так. Стоит себе который год, как построились, только колор иногда меняют, это так по-модному цвет называется, Маринка сказала.
- А чего с забором? – не понимает Валентина.
- Ну, ты расписала? - не сползает улыбка с лица соседки.
Только новость прилетела, как говорится, с пылу с жару, что у Варьки на заборе слово из шести букв начертили. Да там не буквы, а буквища. Они ж все на работу упёрлись, а словечко-то вон на солнышке блестит, переливается. Ходят люди и в кулак посмеиваются, пока хозяйка ничем не замазала.
- Хорошо расписала, - треплет женщину по плечу Зинаида, и вспоминает Валентина, что и впрямь у них на заборе рисунки есть.
- Так это не я, - наконец доходит до неё. - А Колька.
В прошлом месяце, когда краску обновляли, соседский мальчишка им какие-то цветы нарисовал сбоку и фигулинки. Вышло хорошо, Федька ему ещё конфет отсыпал. Вспомнила про мужа, и сразу погрустнела.
- Какой Колька? – не поняла Зинаида. – Мужик у тебя что ли другой? – округлила глаза.
- Ага, старый кончился, нового достала. Они ж у меня про запас в подвале сидят, - съязвила Валентина. – Тебе только мужики и мерещатся, - поставила на землю сумки, перехватывая поудобнее. – Пойду я, Зин.
- Так Колька какой? – не унималась женщина.
- Капустин, - начинала выходить из себя Валя.
- Маленький что ли?
- Ну. Сосед.
Зинаида на секунду зависла, приходя в себя.
- И ты такое доверила ребёнку?
- Так он сам попросил, - пожала плечами Валентина.
- Чему только в школе учат, прости Господи, - перекрестилась она.
– Ему ещё Федька конфет дал.
- Федька? – дальше глаза Зинаиды расшириться не могли, но широко таращились из глазниц.
- Ему тоже понравилось, - зачем-то сказала Валентина. – И родителям Колькиным.
- Мать моя женщина, - качала головой Зинаида.
- Тебе тоже что ли на заборе нарисовать? – предложила Валентина.
- А мне-то за что? – ахнула Зинаида, прижимая руки к груди.
- Я могу Кольку попросить, красиво смотреться будет, - окинула Валентина взглядом забор.
- Да уж нет, спасибо, - выплюнула последние слова Зинаида, зло посмотрев на женщину, - тоже мне, - и скрылась во дворе, хлопнув калиткой так, что Валентина вздрогнула.
- Странная какая. То подойди, - направилась она к своему дому, - то скажи. Совсем ополоумела.
Маринка была дома, она убрала комнаты, помыла посуду и даже приготовила ужин. На столе стояла вазочка с полевыми цветами, которые так любила мать, и стол был сервирован тарелками и стаканами.
- А чего за праздник? – разбирала Валентина покупки?
- Ничего, - как-то пожала девушка плечами, бросив взгляд на часы. – Как на работе?
- Устала, - села на табурет Валентина, насчитывая три тарелки.
А недавно ещё четыре стояло, опять Федька в мысли лезет. Встряхнула Валентина головой, прогоняя его образ, и пошла руки мыть. Нечасто дочь подобные банкеты устраивала, видать, решила мать порадовать. Оно и правильно, не всё ж о себе детям думать.