У Летиции появилось в глазах ироничное выражение:
— А не ты ли меня учил, что помолвка — миф, можно её нарушить совершенно спокойно? Я её разрываю и ни за какого Варацце замуж не пойду.
Генуэзец демонически рассмеялся:
— Уж не хочешь ли выйти за живописца?
Та вздохнула грустно:
— Я бы с радостью, только он женат. Если разведётся — что вполне реально при его дружбе с Патриархом, — то наверное.
У родителя заострился нос, будто у покойника. Он проговорил:
— Раз и навсегда уясни: Дорифору не бывать у меня в семье. Я действительно ему раньше доверял. А недавно обнаружилось, совершенно точно, что его второе появление в нашем доме инспирировано врагами. Патриарх ведёт тонкую игру. И со мной любезничает, и с императором. Хочет нас поссорить. Но меня обмануть никому не удастся. Я добьюсь своего и заставлю православных сделаться католиками. Мы объединим христианский мир. Турки и арабы дальше Дарданелл не пройдут!
Терпеливо выслушав его пафосную речь, Барди покивала:
— Это всё похвально. Только не пойму, я и Софиан здесь причём?
Дон Франческо снова взорвался:
— А притом, тупица! Богомаз служит Патриарху, нашему противнику! А за Патриархом — Кантакузин. Получается, что, милуясь с Дорифором, ты фактически милуешься с Кантакузином!
Закатив глаза, женщина сказала:
— Чушь какая-то. У тебя с головой всё в порядке, папочка?
— Замолчи! — взвизгнул консул. — Как ты смеешь разговаривать с отцом этими словами?
Ничего ему не ответив, дочка повернулась и пошла по направлению к выходу. Гаттилузи крикнул ей вдогонку:
— Собирайся в Каффу! Я тебя заставлю туда поехать.
— Как? — спросила она, не замедлив шага.
— Заберу ребёнка.
Та остановилась. Обратила к нему лицо:
— Не ослышалась ли я? Ты лишишь меня дочери?
— Именно — лишу. Или ты с Томмазой уезжаешь к Варацце, или я отправлю её к брату в Геную. Он аббат и устроит внучку в школу для девочек при монастыре августинок. Пусть не видится никогда с недостойной матерью.
У Летиции на щеках выступили пятна:
— Папа, ты не сделаешь этого.
— Непременно сделаю. Я устал бороться с врагами. И врага-Феофана рядом со мной и с тобой не будет!
— Феофан не враг — сколько повторять?!
Он махнул рукой:
— Разговор окончен.
Стиснув кулачки, женщина воскликнула:
— Что ж, тогда я последую за сестрой и мамой! Без ребёнка — не жизнь.
— Вот и продолжай жить: с ней и с Лукиано.
— Ты бесчеловечен, отец.
— Ты сама потом скажешь мне спасибо.
Все дальнейшие уговоры ни к чему не привели: консул был неумолим и стоял на своём.
Дорифор почувствовал перемены сразу: через день его не пропустили в Галату. Командир охраны выразился ясно:
— Нам доставлен приказ: вы — персона нон грата, то есть человек в генуэзской фактории нежелательный.
— Что произошло?
— Никаких подробностей.
Феофан послал в Галату подмастерье Романа, чтобы отрок передал письмо для Летиции. Но подросток вернулся назад с той же грамотой за пазухой: во дворце Барди понаставили везде караульных, а о том, чтобы взять от него пергамент, слушать не хотят. Софиан попробовал связаться с самим консулом — через банк, через канцелярию, но не получил никакого ответа. Оставалась одна дорога — к Киприану. Иеромонах принял богомаза без особенных проволочек, но при этом оказался полон пессимизма, говорил невесело: Гаттилузи раскусил планы Кантакузина и Патриарха, пожаловался императору, Иоанн V в гневе и опять хочет обратить Византию в католичество.
— У него, конечно, вряд ли это выйдет, — рассуждал церковнослужитель, — оппозиция очень сильна, и Афон никогда не пойдёт на сближение с Папой. За спиной у исихастов и другие православные страны: Сербия, Болгария, Русь. Мы на Русь очень уповаем. А её митрополит Алексий слушается нас, разделяет наши позиции. Но в самом Константинополе временные поражения не исключены.
Продолжая размышлять о своём, живописец спросил:
— Значит, у меня — никакой возможности посещать Галату?
— Абсолютно. — Киприан, покачав головой, добавил: — Ты зашёл слишком далеко. Говоря о сближении с господином консулом, наша сторона вовсе не имела в виду, что тебя угораздит сблизиться с его дочерью. Да ещё с широкой оглаской! Разумеется, кир Франческо вне себя от злобы. И, по слухам, приготовлен уже корабль, чтоб отправить обеих Барди в Тавриду.