«Все же прозрачно, как стекло, он бы не бросил жену. Это же какой-то запредельный идиотизм. Он изменяет и жене, и любовнице. А любовница, ведь я. Охренеть. Лохушка или лохиня интересно, женский род от «лох» – это как? Нет слов. На что надеялась? Впрочем, так мне и надо. Как бы я себя не оправдывала, бумеранг прилетел. Не надо связываться с женатым. Но ведь и он ни разу не раскаивается. Почему платить должна я? Всегда женщины платят за любовь самую высокую цену».
Дальше мысль останавливалась, замирала и опять возвращалась в исходную точку. А потом поднималась ярость, она просто ощущала в руке что-то тяжелое и непреодолимое желание обрушить на голову изменнику.
Несколько раз позвонила Тамара. На какой-то из звонков, она отписалась, что ее вызвали на работу и она не может говорить. Понятно, что сказала неправду, но ответить не смогла, боясь разрыдаться. Рассказать, как ее кинул любовник, подписаться под тем, что она дура. Ведь с самого начала ничего нормального не намечалось. А блеять о любви после тридцатника – позор, еще больший позор признаваться, что тебя бросили. Пояснить, что любовник даже не вернулся к жене и детям, он завел себе новую, параллельно с тобой. В мозгу пульсировала только одна мысль – желание чтобы он мучился как она сейчас.
Мария выпила столовую ложку настойки пустырника, швырнула ее в раковину. Зарыдать не получилось, сдавила пальцы на левой руке до хруста. Выдохнула и ответила на звонок с работы.
Тут же выплыла другая проблема. Звонила с работы координатор и сказала, что с понедельника они все работают на дистанционке, по причине ремонта офиса, руководство приняло такое решение, потому что сейчас почти все в отпусках. До 27 августа выходить в отпуск не нужно, но работу никто не отменял.
После звонка с работы мысли понеслись в другом направлении:
«Почти месяц в одиночестве, даже не отвлечешься на работу. Блин горелый. Какой месяц? Почти два. Я же взяла отпуск с третьего сентября. И отменить нельзя, у нас такое не проконает. Придется сидеть в доме или куда-то ехать самой. Я же для Васютки, прогнулась. Он же типа детей в августе оздоравливает, август для них. А для нас бархатный сезон. Повалялась на бархате. Отпашу месяц на дистанционке, за всех. Это какие-то происки судьбы, нет – это судьбища, или судьбина».
Но юмор на грани цинизма радости не принес. Она мысленно пересчитала сотрудников, из двадцати семи, одиннадцать свалили в отпуск, добавила троих начальников и получилось, что работать ей придется за троих.
«Василия уже нет, а какой шлейф, грязный в жвачках и собачей шерсти. Мерзость. Вся моя жизнь мерзость, серая, нищая, безрадостная».
Глава 2 Жалость к себе
Накрыла жалость к себе, включилось самоедство и включило бессонницу. Маша, или Мария Яковлевна вернулась из магазина и не понимала, чтобы такое сотворить с собой и уснуть.
Единственное спасение, уснуть обнулиться, не разгонять ярость и обиду. Разрешить слететь с катушек она себе не позволяла, несколько последних лет. Опасаясь последствий.
Часы дотикали до половины второго дня, но какое это имело значение? Лишь бы уснуть. Все способы она безуспешно применила, кроме тяжелых снотворных, их она приберегла на самый крайний случай. А точнее, когда придется выйти на работу и стать в график. Снотворные не дают с утра сесть за руль, хотя Мария догадывалась, если она не начнет спать в ближайшее время, ей придётся ездить на такси. Ко всем остальным реальным и придуманным кошмарам добавится ужас уснуть за рулем.
Многие незнакомые с такой проблемой скажу: «подумаешь бессонница» и ошибутся. Сон благословение, а отдых вообще запредельная мечта людей, живущих в состоянии нервного срыва или на грани нервного срыва.
Ничего не предвещало, что она сейчас просто ляжет, укроется и уснет. Пришлось подняться, валяние в постели не имело смысла. Маша приготовила себе еду и уселась в кресло, устроила ноги на пуфике, а ноут на коленях и принялась читать новости. Не то чтобы ее очень беспокоила обстановка в мире, монотонная подача информации успокаивала и давала иллюзию, что вот еще минута и сон сморит, она переползет на кровать и уснет.
Марии все никак не удавалось стряхнуть депрессию по поводу не сложившейся жизни.
Василий не предпринял ни одной попытки позвонить или встретиться, выполнял программу, или решил, что раз она запретила звонить и появляться, так даже лучше. Исчезла и пошла себе лесом. Любовницей больше или меньше.
И все же моральное перенапряжение сморило, и она уснула в кресле с ноутом на коленях. Мария вынырнула из полудремы, так и не ответив себе на вопрос спала она или размышляла. Разбудил ее звонок смартфона.