Мария немедленно представила себя привязанной к стулу за руки и за ноги, с заклеенным скотчем ртом, даже закрыла глаза, чтобы отогнать видение.
– Да, мадам, вы попали на карандаш, – вздохнув согласился Егор и сложил к себе в тарелку несколько кусков мяса. Злобное выражение с лица не исчезло, изменилась тональность. Видно, что мужчина любил поесть и не стеснялся показать свою слабость.
Любомир не набросился на еду. Все было выставлено на поднос прямо перед ним, но есть он не хотел.
– Егор, Мария приняла предложение побыть моим компаньоном, призналась, что опыта сиделки у нее нет, но сиделок у меня три или четыре. Они все здесь живут? Или кто-то уехал? Если какой припадок или подыхать начну, прибегут? Не хотелось бы ее пугать, – поинтересовался Любомир и пояснил причину интереса.
– Все живут. И врачи в количестве трех. Все на зарплате, она не из пугливых, бегает по ночам с ножом по темным улицам, ну короче из Васька она хотела сделать труп, так что выдержит, – отчитался мужчина, не прерывая трапезу, активно жуя мясо.
Мария не стала отвечать. Подивившись своей реакции, ярость исчезла, она даже представить не могла, что можно так обыденно реагировать на оскорбления. Она их не воспринимала.
– Как говорил Райкин покойник. Дом большой, а поговорить не с кем. Маша, ты умеешь слушать? – поинтересовался Любомир, пропустив мимо ушей оскорбления Егора в сторону Марии.
– Не знаю. Я несколько лет, читаю с экрана, и беседую с подругами по телефону. Их я слушаю, – ответила Мария.
Обед продолжился в тишине.
Когда подали кофе Егор встал, взял чашку и подошел к окну.
– Любомир, я тебе нужен или могу уехать? – поинтересовался Егор.
– Я бы остался на твоем месте. Где-то в западном крыле. Куда тебе ехать? Жены нет, детей нет, даже любовницы нет. С пьянкой ты вроде притих, да и пить сейчас не время. Нужен трезвый ум и светлый взгляд, – не согласился с ним Любомир.
– А так по приколу разрулить дело с Андроном? – задал он второй вопрос.
– Андрон и сам уймется. Надеюсь ты уже всех оповестил. Долетит и до него информация. Зачем быковать сейчас, у него еще будет время. А вдруг ты решишь не так как я. Завтра прогуляешься с Машенькой по парку и меня на коляске прокатишь. Пока я еще руковожу. И перестань хамить Маше, сильный, так у тебя появится время показать силу. Не хрен мышцами поигрывать перед беззащитной женщиной. Женщины берутся за оружие, когда в их окружении исчезают настоящие мужчины, защитники, и мстят как умеют, – не отпустил он Егора.
– Ага беззащитные…, – огрызнулся Егор.
Егор вышел из комнаты. Он понимал, спорить бесполезно. Поведение шефа он не одобрял, но сделать ничего не мог. Правда, наметился выход, и он от нетерпения сжимал и разжимал кулаки. Причем непроизвольно.
Мария не вмешивалась. Пила сок стараясь смотреть в другую сторону.
– Вот видишь, Машенька, куда тебя судьба забросила. Мне ведь даже исповедаться не перед кем. Нет духовника. Хоть в нашей среде достаточно и религиозных, и верующих, но ещё больше суеверных. Да и не смогу я рассказать о себе священнику. Он по долгу службы слышал и не такое. Ладно, я устал. Проклятая старость. Иди. Я позвоню Егору, пусть свозит тебя куда-нибудь. В магазин, например. Ужинать я буду у себя, не надо меня искать, – отправил он Марию.
Егор постучал в ее дверь где-то через час.
– Открыто, входите, – отозвалась Мария.
– Старик прислал к тебе, – пояснив причину посещения.
– Ты, наверно, не обязан, – попыталась отказаться от навязанной заботы.
– Ужас в другом, я не обязан, но должен. Что-то старик мне хочет показать. Но не говорит словами. Так что придется нам терпеть общество друг друга, пойдем пройдемся, здесь красивый типа парк, и в нем и фруктовые деревья есть, надеюсь в магазин за шмотьем ты не мечтаешь? – Егор ответил на ее вопрос.
– Нет, лучше парк, людей видеть не могу, – призналась Мария.
Они брели по дорожке в сторону парка. Любомир смотрел им вслед стоя у окна, опираясь на трость.
Любомир мечтал, будучи молодым пройтись по своему парку с любимой девушкой или с женой. Но когда он получил и свой парк, и свой замок, никого с кем бы он мог пройтись рядом не оказалось. И даже пройтись не удалось, разве проехаться на коляске, и то по траве проблематично.