– Байлаора, байлаора, – повторил Любомир, – не звучит, я думал будет более красивое слово.
– А платье звучит еще грубее – бата де кола, – неизвестно зачем сказала Мария.
– Скажи, а ты бы могла станцевать для меня фламенко? Никогда не видел. Я вот все время думаю, как выглядит танец страсти, приводящий к смерти, – обратился он к Марии.
Мария замерла. А потом поняла, что ей хочется станцевать, высказать свое горе именно в движении танца, именно, этому человеку, прожившему, по всей видимости, страшную жизнь. И сейчас решающемуся на что-то еще более страшное и неизведанное.
– Мне надо переодеться. Я не умею танцевать в обычной одежде, а босой вообще невозможно без музыкального сопровождения, – дала согласие Мария.
– Я подожду, мне некуда спешить, счастливые люди не спешат, – заверил ее старик.
Мария вернулась в комнату, переоделась в платье и туфли, стянула волосы в тугой хвост, не стала задумываться или засиживаться, и направилась на террасу, где ее ждал странный зритель.
Она ступила на деревянный настил террасы, и каблуки начали отбивать ритм. Руки взметнулись и замерли над головой, она вслушалась в тишину и услышала мелодию внутри себя, в ней не было звуков гитары Василия, играл кто-то другой. Тело направилось против ритма, а руки подхватили широкий подол платья, ткань танцевала вместе с танцовщицей. Она рассказывала, какой изломанной неинтересной жизнью ей пришлось жить и как она хочет выйти из этого круга. Остановившись, она услышала, как Любомир отбивал ритм тростью, поддерживая заданный ее каблуками.
Мария села в кресло и перевела дыхание.
– Спасибо, девочка. Уезжай, Машенька, вставай и уезжай. Никого не бойся, никто тебя не тронет, никогда. И еще у меня будет к тебе одна просьба. Когда меня не станет, начнутся странные события, и они поведут тебя за собой. Появятся такие пункты, и их надо будет выполнить один за другим в строгом порядке, будут всплывать подсказки, не пугайся просто, иди следом. Вспомни, что ты обещала остаться со мной до конца. И какими бы дико странными они тебе не показались, выполни их, ничего страшного не случится, задания по силам. Ты поймешь, зачем я тебя попросил, когда все окончится, – старик пристально посмотрел на Марию, закрыл глаза, и откинулся на спинку кресла.
– Обещаю, – произнесла она одно слово.
– И не сомневайся в моей любви. Первая любовь – восторг. Последняя любовь – необъятная вселенная, в которой вмещаешь все что не удалось полюбить за целую жизнь. И цена последней любви многократно увеличивается.
Любомир закрыл глаза и через несколько секунд уснул, или впал в забытьё.
Мария всмотрелась в лицо старика. Прислушалась к его дыханию, медленно поднялась стараясь не стучать каблуками, ушла с террасы.
– Вы поможете мне отнести вещи в гараж? – спросила она, проходя мимо охранника.
– Я вас провожу, – прогнулся служака.
– Сейчас, я соберусь, зайдете через пятнадцать минут, – проговорила Мария не остановившись.
В комнате, она переоделась, сложила вещи в чемодан и дождалась охранника.
Мужчина шел впереди, она прошла следом к своему автомобилю, хотелось забыть навсегда этого странного старика, жалость помимо желания поднималась откуда-то из глубин женского начала, пожалеть несчастного, заблудившегося ребенка. Она пообещала себе выполнить все инструкции Любомира, какие бы странные они не оказались. Ей почему-то показалось, что выполнение его просьбы даст забвение, она забудет звук, от удара ножа в живую плоть. Но поверить в его последнюю любовь так и не получилось.
Глава 23 Возвращение домой
Набрав в навигаторе адрес своего дома, через полтора часа она приехала под свой дом. Поднялась к себе, упала на кровать и зарыдала. Безоговорочно согласившись с тем, мозг устроен таким образом, чтобы ничего не забыть. Мария еще пару дней пряталась дома, но находиться в одиночестве, поглядывая на жизнь людей под окном стало невыносимым
Позвонила на работу и выяснила, ремонт окончен и можно выйти. Как только она появилась на рабочем месте, тут же позвонил начальник, долго смотрел на нее молча, как бы на что-то решаясь. Прервав молчание сообщил, что она переведена на другой участок и зарплату ей повысили, потому как она работает у них давно, никто не потрудился позаботиться, оценить ее вклад в фирму по-настоящему. Что-то отдаленно напоминающее страх, мелькнуло в его глазах.
Мария, поняла, что лучше принять дары и промолчать. Тем более сказать нечего. Она знала настолько мало, что предмета беседы просто не существовало. Прикинула пятьсот убитых людей и догадалась, что ее шеф не хочет расстаться с жизнью, стать пятьсот первым трупом. Стало и смешно, и страшно.