Они вышли из потаенной комнаты. Егор вернул маскировку назад. Кухня показалась родной и уютной. В эту комнату возвращаться не хотелось.
– Так, ты готовить умеешь? До завтра делать нечего, хоть напьюсь. Какое тут занятие? Или я уйду к пацанам? – Егор выполнил программу максимум на сегодня, а завтра будет завтра.
– Умею, но не стану. Мне как-то не по себе от посещения этого помещения, – Мария отказалась от приготовления закуски.
– Тогда тусуйся рядом, пока я что-то сварганю, – остановил он ее попытку уйти.
Егор поставил вариться картофель в мундирах и сковороду на огонь, в нее он складывал мясо, нарезанное тонкими полосками.
Мария некоторое время смотрела на его труды, достала кочан капусты и принялась мелко шинковать.
Когда-то в другой жизни, пасторальные картинки, где она с красавцем супругом готовит ужин, рисовались яркими красками. Сегодня никакой радости происходящее не доставило.
– А когда ты планируешь разобрать бумаги покойного? – вопрос прозвучал между делом, но заинтересованность прослеживалась крайняя. Егор решил привлечь ее внимание к бумагам, чтобы она не стала интересоваться его планами, насчет поисков концов и входов в мир богатств, оставленных Марии.
– Когда? Уедешь и займусь. Или желаешь помочь? – ответила Мария.
Ей не захотелось, чтобы Егор копался в бумагах Любомира, она восприняла их как самую важную часть наследства. В них она видела какой-то мистический смысл. Деньги, особенно суммы, скорее пугали. Потом она прикидывала, что когда-то же надо начинать выполнять указания. Разбор бумаг она отнесла к подсказке.
– Да, нет. Все логично. Я подумал, если что-то с кодом пойдет не так, придется разбирать бумаги, – как бы съехал с темы Егор, но Мария ему не поверила.
Глава 37 Тихий ужас
Ей отчаянно захотелось вернуться на два дня назад, когда она бездумно и беззаботно жила в этом уютном, красивом, сияющем доме.
Мясо прожарилось и аромат приправ поднял аппетит. Мария поначалу хотела отказаться от коньяка, а потом согласилась выпить.
– Все полетело в тартарары, какого беса придумывать условности? – произнесла она фразу в ответ на предложение выпить.
– Помянем Любомира Карловича, вора в законе по кличке Любава, не знаю, любил ли он, но его боялось и ненавидело такое количество людей, что будет чудом, если он хотя бы в ад попадет, а то будет мотаться в чистилище миллионы лет без указания как выйти, – Егор произнес циничную поминальную речь и опрокинул рюмку коньяка.
– Я его не знала. У меня нет к нему отношения. Он как-то взорвал мою жизнь, я его не просила об этом. И в прошлое возврата нет и здесь все в тумане, – проговорила Мария, чуть пригубила напиток и принялась за еду. Осознав, что неделю она питалась бутербродами и кофе.
– Взорвал. Да. Такое он умеет, – поддержал ее Егор, а потом проглотив несколько кусков мяса дополнил, – но знаешь, Любава никогда не приближался к чистым людям. Вроде как запрет какой-то стоял. Твою жизнь он не взрывал, ты сама ее взорвала, он просто вышел на твой путь и довершил разрушение. Со мной такое же случилось. Мне нравилось красть, я чуть ли не с рождения был одержим воровством. А Любомир меня рассмотрел и пристроил. Так что наплюй на красоту, он что-то знал о тебе.
– А почему не было поминок после похорон? Если по христианскому обычаю, следовало ресторан заказать, людей созвать, посидеть помянуть, – перевела тему Мария, ей не хотелось обсуждать себя.
– А кто на них остался бы? Маша, Маша…. Все явившиеся на похороны, пришли, чтобы убедиться, что он действительно подох. Ты или настолько наивна, или ничего не знаешь вообще. Хотя откуда тебе знать. Я бы с радостью и сам забыл, но нельзя…, – Егор договорил, выпил несколько больших глотков коньяка.
Мария промолчала.
Больше они не говорили ни о Любомире, ни о себе. Они оставались чужими людьми.
Егор выпил почти бутылку коньяка и ушел спать на террасу в гамак. А Мария ушла к морю, устроилась на горячем песке, и смотрела как солнце медленно сползало к закату, а после мгновенно исчезло за кромкой между морем и небом, воцарился мрак.
Мысли вернулись к той первой встрече, когда она вошла в комнату и встретилась взглядом с ужасным стариком и обратилась к нему:
«Любомир Карлович, зачем я здесь? Я ведь не понимаю ничего и мне безумно страшно. Эта неделя, я была спокойна в закрытом пространстве в вашем доме. А Егор, он не искренен. Мне нужна помощь и защита».