«Это какой-то бред, почему, я нашла этот текст эти бумаги и эти надписи? А может это именно то, за что мне заплатили такую кучу денег. И этот убийца таким образом размечтался облегчить свою участь на том свете. Собственно, что я теряю? Ничего. Сижу здесь в клетке. Хоть какое-то развлечение. Могу ли я зачесть себе выполнение предсмертной просьбы? Не знаю, пока».
Задалась вопросом Мария, но теперь она точно определила, как выполнить просьбу покойного и что это за просьба.
И все же она решила кое-что выяснить в интернете и удивилась, информации почти не было. Что-то о кабалистическом кресте, о потерянной информации, о самом обряде много непонятных слов. В основном о наложении защиты.
«А что копаться? Нет смысла, я ни черта в этом не понимаю. Выполнить и все дела. Надо найти место и чем написать. Думать бессмысленно»:
Мария и выключила смартфон, чтобы не забивать голову ерундой.
Глава 42 Кое-что стало понятно
Дальше требовалось принять решение, говорить ли Егору о своей находке. Отложила до утра. Этому красивому, злому мужчине она не доверяла, но кругом пустота. Ничего кроме этого загадочно-прекрасного дома. Этот дом даже не окутывала тайна, в нем не ощущалось наслоения энергий.
А если выполнив просьбу Любомира, она навлечет на себя что-то страшное или вызовет демона, как предупреждал коллективный разум.
Мария пересняла листы на смартфон, сами листы вернула в папку, куда их деть она не придумала. Что-то ей подсказывало их надо или сжечь, или спрятать, но и это она отложила на завтра. Все же она полистала папку в которой нашлись эти странные надписи. На всех остальных были имена, даты, названия фирм, суммы и в конце вместо точки маленький крестик, но не на всех листах.
Сомнений не возникло, это перечень отправленных на тот свет и какие-то денежные подсчеты.
В коробках были сложены газеты и журналы, за разные периоды, начиная с пятидесятых годов прошлого столетия. Мария догадалась, что там информация о каких-то происшествиях или криминальных событиях, к которым так или иначе был причастен Любомир.
«Я напишу эти буквы и цифры и плевать. Я безумно устала копаться в этой ерунде, все эти бумаги бессмысленны. Набор мусора, он мог его вообще подобрать на помойке. Даже эти цитаты выдрал из чужого дневника. Заставил кого-то написать любую галиматью».
Мария опять достала письмо, извлекла листы с цифрами, положила рядом. И сделала очевидный вывод. Цитаты действительно были написаны не его почерком. Только цифры и буквы.
«Пусть эти папки изучает Егор или нанимает умненького мальчика или девочку. Всё я иссякла. Эти листы выну, уничтожу, остальное Егору».
Сделав такой вывод Мария решительно прервала изучение бумаг покойного, и отправилась в сторону моря.
Хотелось задышать полной грудью.
Мария проснулась рано утром, от плеска прибоя из чего заключила, что намечается шторм, или во всяком случае ветер и дождь. Сверилась с часами, убедилась, если бы она легла в кровать, спала бы еще часа три. В пять утра она не любила вставать.
Ей вчера захотелось поспать в гамаке она так и поступила:
«Вот, к чему приводят спонтанные желания. А плевать. Надо глянуть, когда случается эта голубая луна, если такая вообще существует, иначе я тут сойду с ума от безделья. Надо будет попробовать найти себе работу и выяснить где находится какой-то танцевальный клуб. Не может быть, чтобы никто в этом городе не танцевал фламенко. Подобрать имя, например, Самира и главное, запретить себе влюбляться в гитаристов».
Она опять подумала о Егоре. Представила его с гитарой в руках и уже не сомневалась, что по внешнему виду это ее типаж, но вот характер и повадки совершенно неприемлемы. Прикинула, смогла бы она станцевать лично для него и ответ нашелся сразу – не смогла бы. Охватывало чувство неловкости, хотя она привыкла танцевать на публике. Такие размышления привели к логичному решению:
«Собственно кто мне мешает танцевать здесь?»
Мария нашла мелодию на смартфоне, вернулась в комнату, переоделась в платье и кадрильки для танца, чтобы отбивать чечетку. Включила мелодию сегодня, вплела в танец, прочитанное вчера. Попробовала двигаться по пентаграмме, у нее это получилось. В мелодию вплетались шум прибоя и крики чаек. Окончив танец, Мария сняла платье, повесила его на плечики и оставила висеть на террасе бросив туфли на деревянной террасе.
Переводя дыхание Мария направилась к морю. Искупалась и вернулась в дом. Невзирая на полную оторванность от мира, загорать голышом она так и не решилась.