Теперь лучший специалист по щекотливым вопросам, Брюханов руководил службой нескольких «столов», державших «под колпаком» иностранный дипкорпус, имел в своем распоряжении один из лучших филерских летучих отрядов, обширную сеть осведомителей, собственные информационно - аналитический и технический отделы, первоклассную фотолабораторию, картотеку, архив, экспертов - лингвистов, искусных парикмахеров и гримеров...
-Утро доброе, ваше превосходительство. - сказал Татищев, мысленно позволив себе рассмеяться, услыхав из уст генерала так не шедшее к его крестьянскому облику модное словечко «комфорт» - вспомнилось вдруг, кто - то из департаментских рассказывал, как однажды был приглашен к Брюханову на семейный обед и уловил, что тот, оторвавшись от застольной беседы, негромко напомнил своей жене: « - Оленька, скажи, чтобы горошку не забыли в суп положить»…
-Ночь - заполночь. - хмыкнул генерал Брюханов, поднимаясь из - за стола навстречу ловчему и здороваясь крепким рукопожатием. - Голодны?
-Давеча перекусил бутербродами и кофе, Лаврентий Ксенофонтович. Шофер расстарался.
-Когда успели?
-Выезжал в Кунцево, там и поснедал*. - соврал Татищев, не моргнув глазом.
-Знаю, мне доложили. Хотел было и сам подъехать, да подумалось, что больно много чести будет мадьярам. А я было разыскивать вас начал, да мне ответили, что вас найти нигде не могут. Полночи искали, не нашли, так вы запропастились куда - то.
Генерал долго извлекал из кармана портсигар с папиросами, медленно закурил, держа папиросу толстыми пальцами, предложил закурить Татищеву. Портсигар был с монограммой. Вынимая ароматную абхазскую папиросу, предложенную Брюхановым, Татищев мысленно прикинул, что за портсигар отвалено было не меньше тысячи рублей. Татищев слыхивал, что некоторые государственные чиновники отказывались брать «барашка в бумажке», но снисходительно принимали в благодарность всякие памятные «пустячки»: булавки с бриллиантом для галстука, кольцо с изумрудом для «дражайшей половины», золотой портсигар с крупным рубином…
-Значит не голодны? - переспросил Брюханов. Говорил он тоже неспешно, очень обдуманно и подробно. Если ему задавали вопрос, отвечал не сразу, не смущаясь паузой, не торопясь обдумывал ответ. - Ехать все же придется. Машину не берите, на моей поедем. Потом я вас завезу обратно…
…Они спустились во двор. Брюханов подождал, когда Татищев устроится на заднем сиденье, сам сел за руль тяжелого «тэлбота» и погнал машину по тихим, пустынным ночным московским улицам.
-Хороша машина, Виктор Николаевич? - поинтересовался Брюханов, выруливая на Рождественский бульвар.
-Автомобили франко - британской компании «Talbot» всегда отличались безупречными техническими характеристиками. - скучным голосом ответил Татищев. - Впрочем, я предпочитаю «Делоне - бельвилль»…
-А «ройльс - ройс»? - голос генерала был бесцветен и сух.
-Совсем не нравится… - осторожно ответил Татищев, взвешивая сейчас каждое свое слово.
Брюханов хмыкнул:
-Мне тоже.
Татищев бросил на генерала короткий выразительный взгляд, оставшийся для Брюханова почти что незаметным.
Рассветная Москва жила словно в лихорадке - мчались машины, в кабаках - разливанное море, всюду - реклама, кричащая, местами талантливая, безумно смелая, облепившая Москву плакатами, полотнищами, флагами…
-Вот никак я в толк не возьму, - сказал генерал таким тоном, будто решал главный, вековечный вопрос своей жизни, - за что Россия любит Москву?
-За то, что узнает в ней саму себя. - ответил Татищев. - Москва и со столичным лоском сохраняет провинциальный уклад, совмещая его с роскошью и культурными благами административного центра державы Российской. Москва и в благодушном покое не отвыкла от ответственности дела государева - и такую любит ее народ: властную, вольную, широкую, строгую, святую, благочестивую.
-Благочестивую, да… - генерал мотнул головой. - Пойдите в Спасо - Наливковский, где борделей больше, чем в домах окошек.
-Такие разговоры меня будируют*… - ответил Татищев, внезапно ощутив, как студеным ветерком пахнуло от всей фигуры Брюханова, от его синеватых седин, слегка взбитых на висках. Татищев был чуть внимательней, чем следовало, и он уловил перемену, происшедшую в Брюханове. Собственно даже не перемену, а малюсенькую детальку, появившуюся в позе генерала после слов о Спасо - Наливковском. Заметил, хотя, право же, мало ли чего генерал может ляпнуть, брякнуть. Но нет, заметил Татищев, понял, что ничего ему не почудилось. - Как в анекдоте: я спектаклей Мейерхольда не видал, но вот тот мужик, пятый слева в третьем ряду, явно жене изменяет. В Москве каждый найдет свое, для себя, и если он в ней проезжий гость, то не может не почувствовать себя здесь совсем счастливым.