— Выходит, в остальных местах можно пить в любое время, что ли? — заинтересовалась Лёка Ж.
— Не знаю, — пожал плечами Гарик. — Наверно… Я на улице не пил. Зачем?
Гарик предположил, что, может быть, когда-нибудь запрет на публичное распитие алкоголя распространится на весь город, но вряд ли это произойдет в ближайшее время. В Риме никто никуда не спешит…
Мне вспомнился эпизод из фильма Феллини «Рим». Кинооператора поднимают на стреле и режиссер у него спрашивает: «Что видно?» Тот говорит: «Вижу римлян, спешащих на работу». А режиссер: «Ты не ошибся? Если люди спешат на работу, то это точно не римляне!» Но рассказать компании об этой сцене мне не удалось, потому как Лёка Ж. очень хотела понять: если пить на улице можно, то почему тогда карабинеры ко мне привязались?
— Вечером, и на улице больше никого не было? — уточнил Гарик. Лёка Ж. кивнула. — Ну, ехали мимо. Видят, человек один — не римлянин. Вот и проверили…
Этот вопрос был исчерпан, и Лёка Ж. перешла к следующему:
— А что за сюрприз ты приготовил?
— Скоро будешь узнавать… — Гарик подмигнул.
— Я хочу знать сейчас! — потребовала Лёка Ж.
— Надо терпеть… — многообещающе сказал Гарик. Стронцо из «феррари» вернулся к своему авто, держа большой бумажный пакет. Он помахал нам свободной рукой, сел в машину и освободил проезд.
— Куда едем? — спросил Гарик, трогаясь с места.
— Может, в Колизей? — предложил я.
— Какой тебе Колизей! Ты же ходить не можешь! — снова проявила заботу Лёка Ж. и пообещала: — В Колизей завтра пойдем. А сегодня, Гарик, поехали по твоим любимым местам, которые я тогда так и не увидела.
Гарик затею одобрил. Его первым любимым местом оказалась базилика Санта-Мария-Маджоре, расположенная на одноименной пьяцца. Глядя на площадь из машины, Лёка Ж. задумалась.
— Где-то я уже слышала это название, — сказала она, вызывая у меня ощущение дежавю.
— Гарик хотел привезти нас сюда… — почти повторил я свою вчерашнюю фразу.
— Это я помню. У меня прекрасная память… — отмахнулась Лёка Ж. — Сейчас-сейчас… Точно! Песня «Римская полночь», музыка Петра Тодоровича, слова Николая Зиновьева. Поет… Как же этого актера-то зовут, который в «Любви и голубях» играл?..
— Александр Михайлов, — подсказал я.
— Правильно, — согласилась Лёка Ж. и откашлялась.
— Лёка, не надо! — Я хотел предотвратить ее вокальные упражнения, но было поздно. Лёка Ж. запела, сотрясая салон фиата и пугая прохожих:
— Нужно говорить: «Маджоре», — крикнул я, надеясь, что она перестанет петь.
— Хорошо, — согласилась Лёка Ж. и продолжила:
Гарик прожигал Лёку Ж. страстным взглядом. Неужели вот это так его заводит?
Лёка Ж. прервала вокальное издевательство и поделилась неожиданным открытием:
— Я не поняла — у нее что, красно-зеленая тушь?
Я вздохнул с облегчением и поспешил поддержать беседу. Лучше уж про косметику говорить, чем слушать Лёкино пение.
— Думаю, это как-то связано с освещением, — быстро предположил я и спросил у Гарика, есть ли в базилике витраж.
С неохотой отводя пылкий взгляд от Лёки Ж., Гарик подтвердил мою догадку: действительно, в 1995 году в окно над входными дверями вставили витраж с красными, синими и фиолетовыми стеклами, изображающими Мадонну с маленьким Христом и голубя — Spirito Santo. Дух Святой.
Лёка Ж. пришла к выводу, что либо автор дальтоник, поскольку фиолетовый и синий от зеленого не отличает, либо Гарик что-то путает, и намеревалась немедленно это проверить.
Мы вышли из машины на пьяцца Санта-Мария-Маджоре, но остановились между базиликой и высокой египетской колонной с фонтаном, потому что Гарик в свойственной ему манере решил рассказать всю историю места без купюр. Начал он, разумеется, с легенды. Эта повествовала о патриции Джованни. Он жил на Эсквилине — так называется этот холм, где мы как раз стоим, один из семи холмов, на которых строили Рим. Джованни не имел наследников и очень хотел потратить все свое богатство на хорошее дело, но не знал, на какое именно. Лёки Ж. на него не было — она бы его быстро научила…
В общем, Джованни попросил Мадонну, чтобы она подсказала ему, как быть. И вот в ночь пятого августа — это очень важная деталь — Мадонна явилась Джованни во сне и сказала: «Построй базилику там, где утром будет падать снег». Джованни проснулся и думает: «Какой снег в августе! В Риме даже зимой снега не увидишь!»