Гарик привез нас на площадь Барберини, названную так в честь папы Урбана VIII, в миру Маффео Барберини, вошедшего в историю уже тем, что под страхом пыток заставил Галилея отречься от своих «заблуждений». Еще Урбан VIII запомнился соотечественникам как бонвиван, который жил на широкую ногу и щедро помогал своим многочисленным родственникам и фаворитам.
В числе любимчиков Барберини ходил и Джованни Лоренцо Бернини, скульптор и архитектор, оставивший свой след чуть ли не на половине памятников римского барокко. «Бернини создан для Рима, а Рим — для Бернини», — так сказал папа, когда кардинал Мазарини попытался переманить скульптора во Францию.
Бернини участвовал во всех архитектурных проектах Урбана VIII. В 1629 году он был назначен главным архитектором собора Святого Петра и фактически завершил его долгое строительство.
На площади Барберини, где мы уселись на не слишком удобные прутья ограды стоявшего по центру фонтана, раньше был вход в палаццо Барберини, и папа захотел, чтобы перед дворцом был разбит фонтан, да не простой, а со смыслом.
Подбираясь к смыслу, Гарик поведал легенду рода Барберини. Однажды заболел единственный сын и наследник Барберини. Врачи долго бились, но ничем не могли помочь. И вот один старик, который жил в горах, собирал и продавал дикий мед, прослышал о беде, пришел в Рим, сделал лекарство из яда пчел, меда и трав, дал мальчику снадобье, и тот излечился. А старик исчез, не взяв денег и даже не сказав, как его зовут. И чтобы отблагодарить своего спасителя, Барберини изобразили пчел на семейном гербе.
В 1643 году Бернини поставил посреди площади фонтан «Тритон». В центре его — мускулистый сын Нептуна, бога озер, морей и океанов. Он сидит в двустворчатой раскрытой раковине и, запрокинув голову, трубит в маленькую раковину, из которой бьет струя воды. Чашу с Тритоном поддерживают на хвостах четыре дельфина.
Лёка Ж. с пристрастием оглядела фонтан и спросила Гарика:
— А где тут пчелы-то?
— Смотри сюда, — Гарик показал рукой на фонтан, — между хвостами дельфинов есть герб Барберини. На нем — пчелы. И вот, смотри. Чаша фонтана как будто соты, а ракушка — как будто крылья пчел, если они летят. Видишь?
Лёка Ж. присмотрелась, замерла и одарила Гарика восторженно-пораженным взглядом.
Гарик взял ее за руку и повел к левому углу площади. Я похромал следом. Под высоким деревом на углу был спрятан миниатюрный фонтан Пчел, состоящий из двух раковин — вертикальной и горизонтальной. В низу вертикальной раковины отдыхают три пчелы. Из-под них в горизонтальную стекают три хрустальные струйки, видимо, символизируя мед. Нижняя раковина установлена на грубом, необработанном камне, напоминая о горах, с которых спустился старик, чтобы спасти наследника Барберини.
Гарик сообщил, что Бернини сделал фонтан Пчел в 1644 году и поставил его прямо у входа во дворец папы. На вертикальной раковине сохранилась надпись о том, что фонтан установлен в XXII годовщину понтификата Урбана VIII. Но когда фонтан открыли, до XXII годовщины на самом деле оставалось еще два месяца. Завистники, которых у папы было немало, съязвили, что Урбан VIII таким образом хочет раздуть свои мнимые заслуги. Молва распространилась так быстро, что лишила папу покоя. Тогда его племянник нанял каменотеса, чтобы тот убрал лишнюю единицу. Однако стало еще хуже. Клеветники и завистники начали говорить, что это плохое предзнаменование, мол, теперь папа не дослужит до 22-го года понтификата. И точно: Урбан VIII умер за восемь дней до роковой годовщины…
Фонтан Пчел неоднократно переносили с места на место, и в итоге от него мало что осталось. А в 2004 году один псих отбил молотком голову пчелы. Вандала поймали, теперь он лежит в госпитале для сумасшедших.
— Вот что значит с пчелами связываться. Они и каменные жалят, — засмеялась Лёка Ж. и повернулась к палаццо Барберини: — Ой, и это наверняка все тот же папа-богач — Берн… Барн… Борн…
Гарик кивнул: «Урбан Барберини!» — и продолжил рассказ о палаццо, найдя наконец-то повод поведать печальную историю Франческо Борромини — очевидно, его любимого художника.
— Палаццо строили Бернини и Борромини! — многозначительно начал Гарик, смакуя повторы звуков.
В следующие полчаса мы с Лёкой Ж. узнали, что Борромини и Бернини были главными архитекторами периода барокко и потому беспрерывно враждовали. Неаполитанец Джованни Лоренцо Бернини благодаря таланту и связям, быстро стал известным скульптором и любимцем пап. А Франческо Борромини был сыном миланского каменотеса. Несмотря на талант и связи, он долго ходил в подмастерьях, прежде чем ему стали давать серьезные заказы.