Остальную историю мне поведал мой самоучитель-путеводитель. Но я не перебивал Гарика: Лёка Ж. прониклась к нему расположением и охотно внимала его рассказам. Гарик же твердил так, будто сдавал экзамен на гида перед особенно чтимой комиссией.
— Сангвиник Бернини и холерик Борромини ненавидели друг друга, — прицокнул он. — Как-то раз Борромини украсил каменными ослиными ушами фасад дворца напротив окон дома, где жил Бернини. А Бернини поставил на своем балконе большой каменный cazzo, чтобы Борромини не выкаццивался.
Когда после смерти Урбана VIII на папский престол взошел Иннокентий Х, у Борромини появился шанс занять место Бернини.
В 1644 году Иннокентий Х объявил конкурс: кто лучше придумает, как поставить на площади Навона, перед его семейным дворцом, египетский обелиск, привезенный в Рим императором Каракаллой. Бернини к участию в конкурсе не допустили. Тогда он сделал проект фонтана Четырех Рек, в центре которого стоял обелиск, и передал его кардиналу Людовико Людовизи. Кардинал тайком оставил проект фонтана в столовой, где обедал Иннокентий Х. Увидев этот проект, папа потерял аппетит, отменил конкурс и велел Бернини приступать к работе.
Тогда Борромини заслал шпиона к Бернини и узнал, что Джованни Лоренцо ошибся в расчетах — как только он запустит воду в фонтан, вода перестанет бить, так как напор будет очень слабым. Борромини сделал верные расчеты, чтобы показать их папе и высмеять соперника.
— Какие же мужчины бывают обидчивые! Вот мы, девушки, так не поступаем… — Лёка Ж. выразительно посмотрела на меня. Гарик же согласно кивнул головой и продолжал берниаду.
Бернини был начеку: он заслал своего шпиона к Борромини, и тот выкрал бумаги с правильными расчетами. Бернини исправил свою ошибку, но, чтобы поиздеваться над Борромини, на открытии фонтана задержал воду после запуска на несколько секунд. И когда Иннокентий Х подскочил от возмущения, а Борромини спешно направился к папе с отчетом об ошибке Бернини, струи фонтана мощно забили. Удовлетворенный папа сказал, что Бернини добавил всем по десять лет жизни. Борромини снова проиграл.
В 1667 году Франческо Борромини трудился над интерьером базилики Сан-Джованни-деи-Фьорентини. Но после того как он создал алтарь, ему запретили продолжать работу. Франческо решил, что это происки Бернини. Борромини заперся дома, сжег все свои рукописи и эскизы. Через неделю он вышел на улицу, отправился к Тибру и бросился в реку.
Бернини умер через три года.
Гарик снова погрузился в меланхоличное молчание. История действительно грустная.
Но Лёку Ж. ничего не смутило.
— Что-то у меня разыгрался аппетит после мороженого, — сказала она. — Может, сходим в какой-нибудь бар?
Гарик очнулся и предложил на выбор любой из ресторанчиков, которые находились на идущей от фонтана Пчел виа Венето — «Excelsior», «Majestic», «Ambasciatori», «Cafe de Paris»… Лёка Ж. недовольно поморщилась и пожелала посетить какое-нибудь настоящее итальянское заведение.
Гарик радостно кивнул и повел нас к своему фиату.
Наступил вечер. Римляне спешили домой, на улицах стали возникать глухие пробки, но где-то через полчаса мы добрались до моста Гарибальди, с которого нам открылся вид на единственный в Риме остров — остров Тиберина, как корабль, разрезающий воды извилистого и вечнозеленого Тибра.
Лёка Ж. порылась в своей памяти и извлекла из нее сказку Джанни Родари «Рыбак с моста Гарибальди» в переводе Евгении Козыревой.
— «Джорджо-Джузеппино забросил удочку и сказал, — продекламировала Лёка Ж., — „Рыбка-омбрина, плыви к фра Мартино!" И рыбы понеслись к его удочке со всей реки и даже с моря… Когда на крючок сам собой поймался громадный тунец, Джузеппино пришлось позвать на помощь двух водителей автобуса № 60 и пару официантов».
Гарик съехал с моста и припарковался на набережной напротив острова. Лёка Ж. вышла из машины, села на парапет и уставилась на одиноких рыбаков, закинувших удочки в болотно-зеленые воды Тибра.
— А здесь действительно можно поймать тунца? — спросила она Гарика с интонацией заядлого у рыбака.
— Бо! Кто его знает, — ответил он. — Очень грязная вода… тут больше ходят загорать, а не рыбу ловить…
Лёка Ж. встрепенулась, извлекла из глубин своей памяти какой-то кусок информации, и произнесла нараспев:
— Река была белой, звалась она Альбула. В ней утонул Тиберин Сильвий. Сделал его Юпитер богом, реки покровителем сделал, реку же в память Тибром назвали. Это мужик с бородой словно струи воды…
— Сама сочинила? — поинтересовался я.
— Мы, девушки, существа очень способные и любознательные, — ответила Лёка Ж. — Не то что вы, мужчины. Вот ты, например, знаешь, что дальше было?