— Смотри, — ответил я. — Отсюда, с этого ракурса, видно, как Дафна только начинает превращаться в куст лавра. А теперь идем по часовой стрелке.
Я повел Лёку Ж. вокруг скульптуры, и взгляд ее по мере продвижения по кругу становился все более пораженным.
— Как это возможно! — не поверила она. — Она же действительно превращается в куст!
— А я что говорил… — гордо напомнил я.
— Тут какой-то подвох. Я должна выяснить.
И Лёка Ж. снова обошла Аполлона и Дафну по часовой стрелке.
— Поразительно! Как он до этого додумался?
И она опять пошла по кругу…
К моменту, когда смотрительница явилась в зал, чтобы выгнать нас из музея, Лёка Ж. делала уже девятый круг. Смотрительница застыла в дверях и некоторое время оцепенело наблюдала. Видимо, она все-таки не каждый день встречала таких активных посетителей. Я притормозил Лёку Ж.
— Ты знаешь, а я изменила свое мнение о Бернини, — сказала она, отойдя от эстетического потрясения. — Я считала его выскочкой, Филиппом Киркоровым римского барокко. А теперь смотрю — нет, реально художник.
Глава 10
Как в кондитерской
Вот уже второй час Лёка Ж. собиралась на вечеринку в «Корове-убийце» — делала боевой раскрас в стиле «готова к неожиданностям». До вечернего платья было очень далеко.
— Может, я пока вздремну… — предложил я.
— Вот еще! — Лёка Ж. неодобрительно хмыкнула, покрывая золотистыми блестками левое веко цвета хаки. — Ты лучше найди пока, где эта «Муккассассина» находится. Там, у телевизора, бумажка валяется с адресом — Гарик написал.
— Разве он нас не отвезет? — поинтересовался я, отправляясь на поиски бумажки. Обычно, если Лёка Ж. сообщает точное место нахождения объекта, значит, его там наверняка нет.
— У Гарика сегодня срочная работа, — объяснила Лёка Ж., усиленно золотя веко. — Он, может быть, приедет в клуб попозже. — Лёка Ж. вытянула губы трубочкой и прошипела в зеркало, любуясь своим роковым отражением: — Убийцццааа-маньячччкааа…
Бумажки у телевизора, разумеется, не было.
— Как она выглядела? — спросил я. — Эта твоя бумажка с адресом, которая якобы лежит у телевизора…
— Ничего не якобы! — оскорбилась Лёка Ж. — Она там лежала. Я точно помню! Такая красненькая, там еще папа римский с ребенком на руках. Папа весь в белом. И ребенок в белых подгузниках.
— Гарик написал адрес клуба на программке беатификации? — удивился я некатолическому поведению Гарика.
— Ну да. У меня в сумочке больше ничего не было… — ответила Лёка Ж. — Я сказала, чтобы он прямо на папе и написал — как раз белый, удобно. Но Гарик накарябал на красном фоне. Ищи.
Лёка Ж. принялась за золочение правого века, а я продолжил поиски. Перерыв всю квартиру, я понял, что бумажка с адресом скорее всего не покидала Лёкину сумочку, и попросил сказать, где она лежит.
— Зачем? — Лёка Ж. удивленно помахала накрашенными ресницами, наблюдая за их траекторией в зеркальце. — Надо было все-таки накладные взять… — с сожалением констатировала она.
— Затем, что программка с адресом, полагаю, находится в твоей сумочке, — поделился я своими соображениями.
— Этого не может быть! — воскликнула Лёка Ж. и все же разрешила: — Но если хочешь, посмотри, моя сумочка в ванной.
Раз Лёка Ж. сказала — в ванной, значит, искать надо в спальне. Так оно и было. Сумочка валялась под кроватью. Я поднял ее, раскрыл и сразу же увидел программку беатификации папы, на красном обороте которой карандашом был нацарапан адрес. Буквы наполовину стерлись, но еще можно было прочесть основное: «Муккассассина» находилась на виа ди-Портоначчо. Номер дома, увы, не сохранился.
Я вернулся к Лёке Ж. и помахал перед ней программкой.
— Где нашел? — спросила она, оценивая в зеркальце результат своих трудов.
— В твоей сумочке, — сообщил я.
— Надо же! — искренно поразилась она. — А, правильно. Сначала я достала ее из сумочки и положила к телевизору, потом позвонил Гарик, я разговаривала с ним, мне стало жарко, я взяла эту бумажку и начала обмахиваться. Потом положила телефон в сумочку, чтобы не забыть его, а с ним прихватила и бумажку. Вот.
— Молодец, — иронично похвалил я и поинтересовался, не объяснил ли Гарик заодно, где находится эта виа ди-Портоначчо.
— Что-то он мне говорил, но я уже хотела спать… — Лёка Ж. изучила свое лицо в зеркальце. — Все, пойду одеваться. А ты пока выясни наш маршрут.
Лёка Ж. удалилась в спальню священнодействовать над костюмом, а я развернул карту Рима. В указателе не обнаружилось улицы ди-Портоначчо. Там вообще не было никаких географических объектов с названием Портоначчо, что, учитывая страсть римлян давать одинаковые именования сразу нескольким местам, довольно странно.