— Да ты, поди, и не пробовал никогда! — засмеялась Лёка Ж.
Вообще-то пробовал, позавчера, в машине, но, честно говоря, ничего не почувствовал. Лёка Ж. смеялась с вызовом. Мне это не понравилось, я взял самокрутку и затянулся. Сладковатый дым ударил в нёбо. Похоже на ароматизированные китайские сигареты, которые я курил на заре перестройки. Всё — больше никаких ощущений. И стоило ради этого…
Я передал косяк Джованни и напомнил Лёке Ж., что мы собирались на море. Она тут же толкнула Джованни в бок и потребовала: «Летс гоу!» Джованни, скользнув по Лёке Ж. застывшим взглядом спросил: она хочет поплавать?
— Ноу. Сева уонт, — весело ответила Лёка Ж. Джованни посмотрел на меня и с уважением покачал головой. Он впервые видел живого русского моржа.
Я почувствовал, что мне душно и тесно, что мне нужны воздух и открытое пространство. Я поднялся и поспешил к калитке.
Когда протискивался между мерседесом и забором, черный кролик… Впрочем, шерсти на нем уже не было, потому что кролик был покрыт румяной хрустящей корочкой. Так вот этот монстр высунулся из-под колеса и скорчил гримасу. Я остановился. Странно, не могли же у меня от одной затяжки начаться галлюцинации. Снова посмотрел на колесо. Кролик смылся.
Всё, к морю. К морю. К морю.
Я выбежал на улицу.
— Куда тебя понесло? — услышал я Лёкин голос. — Море в другой стороне.
Я обернулся. Джованни и Лёка Ж. стояли посреди дороги и смотрели на меня с сожалением. Или мне это показалось? Они дождались, пока я направлюсь к ним, развернулись и пошли вперед. Я молча поплелся следом.
Джованни спросил меня по-английски, чем я занимаюсь. На чистом итальянском я гордо ответил, что работаю писателем. Джованни восхитился и по-английски поинтересовался, что я буду им читать. Почему я должен что-то читать? Я же не актер! Джованни перевел сам себе на итальянский: «Attore». Лёка Ж. вмешалась: «Нот эн эктор!» — и объяснила, что я работаю редактором в издательстве «Garden and…». Тут она запнулась, поскольку не знала, как сказать «огород» по-английски. «Orto», — подсказал я по-итальянски. «Сева работает садовником?» — удивился Джованни на английском. Я по-русски возмутился: «Нет, инженером человеческих душ!»
Джованни вконец запутался. Он погрузился в размышления, затем воскликнул:
— О, ай андестенд! — и выдал свою логическую цепочку: я инженер, который работает садовником и пишет о душе.
— А я пою! — сообщила Лёка Ж.
Беседа зашла в тупик.
Тем временем мы вырулили узкими закоулками к морю. Вид мрачно-зеленого водного пространства, желтеющего под пенистыми волнами у берега, вызвал у меня неадекватную реакцию. Я бросился укрощать волны, на ходу скидывая обувь и одежду, пока не остался в костюме Адама до изгнания из рая. После этого я ринулся в бурлящие волны, но они оттолкнули меня назад, засыпав песком лицо. Я нащупал ногами дно, протер глаза и снова атаковал. Волны опять пнули меня к берегу…
С пятой попытки мне удалось преодолеть сопротивление моря и отплыть, но не надолго. Большая волна подхватила меня и снова вынесла на мокрый песок. Я упал навзничь и наслаждался прохладой. Борьба с водной стихией основательно меня взбодрила, и я готов был к новым подвигам.
Лёка Ж. и Джованни склонились надо мной.
— Оденься, морж, — сказала Лёка Ж., протягивая мне одежду.
Джованни присвистнул, помог мне подняться и натянуть одежду на облепленное песком тело.
— Я и не знала, что ты такой… мускулистый, — заметила Лёка Ж.
Одежда намокла, песок больно терся об кожу. Я сразу почувствовал, что сильно замерз, и предложил поскорее отправиться обратно.
Лёка Ж. и Джованни не возражали. Мы вернулись к коттеджу и снова сели за стол в беседке. Джованни скрылся в квартире. Итальянцы сгруппировались у жаровни. На столе стояла выпитая наполовину бутылка вина. Я налил себе и Лёке Ж., поставил бутылку обратно. Ее тут же забрал какой-то итальянец и унес к компании у барбекю.
Начался ливень, на площадке под беседкой тут же образовалась большая лужа, в которой косой дождь пускал пузыри. Итальянцы убежали в квартиру. В колонке громко заиграло что-то лирично-ритмичное в духе саундтрека фильмов Ксавьера Долана. В окне тут же появился Джузеппе, который убавил громкость. Едва он ушел, гости сделали музыку еще громче. Джузеппе снова появился. Теперь он использовал обсценную лексику:
— Che cazzo?
Гости убавили звук и попритихли. Дождь кончился. Вся честная компания высыпала из квартиры в беседку. Джованни и Джузеппе среди них не было. Паоло принес кофейник и граппу с кофейным ликером. Паола — фаянсовые кружки. Паоло стал разливать кофе, нам не предлагал. Я дрожал от холода.