– У прислуги сегодня выходной, а я на собственной кухне чувствую себя гостью. Вы отказались от чая и тем избавили меня от неловкости. Не поверите, но я понятия не имею, где там что лежит!
Мы дружно рассмеялись: Елена легко и открыто, Герасим смущенно, а я – чтобы не отставать от остальных. Отсмеявшись, хозяйка согнала с лица улыбку и сразу превратилась в деловую женщину, не привыкшую тратить время попусту.
– Во сколько звонила Лиза? – вернулась она к выяснению обстоятельств.
Я глянула на часы:
– Сейчас девять вечера… Думаю, было около семи.
– И что она сказала? Если можно, повторите дословно.
– Ну, так точно я не вспомню… Ее звонок был настолько неожиданным, что я растерялась. Но что-то вроде: «Анна! Спасите! Приезжайте быстрее, а то меня убьют!» – она прокричала точно.
– Так и сказала? Убьют?
– Именно так.
– А кто убьет и за что, не говорила?
– Я, естественно, пыталась это выяснить, но Лиза лишь сказала, что нет времени объяснять, и просила приехать немедленно.
– И назвала этот адрес?
– Да. Спасосвятительный переулок, дом три.
– Вы уверены? Именно этот адрес? Не другой?
Елена сверлила меня взглядом, словно старалась проникнуть в мой мозг и убедиться, что все сказанное мной – правда. Ее явное недоверие вызывало у меня глухое раздражение. Я чувствовала себя в лучшем случае лгуньей с необычайно буйной фантазией, а в худшем – аферисткой, сочинившей невероятную историю с целью втереться в доверие к состоятельным людям. Мне, конечно, по роду своей деятельности доводилось выступать и в той и в другой роли, но в данном случае моя совесть была чиста. Ввязавшись в эту историю, я не преследовала никаких корыстных целей, мне просто стало жаль испуганную девчонку, молившую меня о помощи. Никак не проявив своих эмоций, я спокойно ответила:
– Этот, этот адрес. Не сомневайтесь. Она его два раза повторила.
– Вы поняли ее слова правильно, ничего не перепутали? – продолжала допытываться Елена, испытующе заглядывая мне в глаза.
Мое терпение не было бесконечным. И сейчас оно подходило к концу:
– Чего вы добиваетесь? Хотите сказать, что я все это выдумала? Но ради чего? Чтобы иметь возможность прийти к вам в гости и посидеть на этом атласном диване?
Моя вспышка не произвела на нее равно никакого впечатления, Елена осталась невозмутимой.
– Ну зачем же так? – равнодушно проронила она.
– Затем, что я говорю правду, а вы упрямо отказываетесь мне верить!
– Ну что вы!
– К чему тогда все эти расспросы?
Елена тяжело вздохнула:
– Все так непросто! Конечно же, я верю, что Лиза вам звонила. И в то, что просила спасти ее, тоже верю.
– Отлично! В чем же тогда проблема?
– Частично в вас, но главным образом в Лизе.
– Во мне? Да я в этой истории случайный человек!
– В том-то и беда! Как объяснить постороннему человеку трагедию, разыгравшуюся в нашей семье? Да никак! Вот Лиза вам позвонила, немного поплакала, и вы сразу поверили, что с ней приключилась беда и примчались спасать! Ведь вы поверили?
Я неопределенно дернула плечом.
– Вот именно! Я бы тоже поверила и заподозрила что-то ужасное, позвони мне малознакомая девочка и начни взывать о помощи. А вся трагедия в том, что Лиза не совсем здорова. Конечно, внешне это не очень заметно, да и мы этот прискорбный факт тщательно скрываем… В общем, не так много людей знает о нашем горе, но время от времени Лиза срывается. Она очень ранима, мнительна, легко подвержена стрессам, а результатом становятся некоторые… фантазии. Ей начинает казаться, что ее хотят обидеть, преследуют или, что уж совсем ужасно, замышляют похитить или убить. Короче, чем сильнее приступ, тем невероятней фантазии. В такие моменты она почти в каждом человеке видит врага, и им может стать как случайный человек, так и самый близкий. Близкий даже предпочтительнее, поскольку с ним она сталкивается чаще и поэтому поводов для обид имеет больше. В таких случаях она начинает скандалить или метаться по улицам и названивать по телефону… соседям… друзьям. Сегодня она звонила вам, и это значит, что у нее снова был приступ.
– Но почему мне? Мы же с ней почти незнакомы.
Говоря это «почти», я сильно искажала действительность. Говоря по правде, там мы и вовсе не были с ней знакомы. Ведь нельзя считать знакомством то, что я мельком видела ее в кровати Герасима, и о том, что ее зовут Лизой, мне стало известно исключительно с его же слов.
– Именно поэтому! Значит, и обид на вас у нее пока не накопилось, вот она и увидела в вас свою возможную спасительницу.