Звонила я в академию генеалогических изысканий. Конечно, времени с момента подписания договора прошло не так много, и никаких результатов могло еще не быть, но я все равно позвонила. Как ни странно, в академии моему звонку не удивились и даже сообщили, что все готово, и я могу приехать. Известие настолько заинтриговало меня, что я отшвырнула трубку на соседнее сиденье и прибавила газу.
Влетев в квартиру, я в панике заметалась по комнатам. Если мне не хотелось испортить себе удовольствие, к собственному внешнему виду и выбору туалета следовало подойти творчески, а времени на этот процесс отводилось мало.
– Лучше всего белое. Нечто простое и целомудренное, – невнятно бормотала я, погрузившись по пояс в безразмерный платяной шкаф. – Никакой экзотики, никаких кричащих тряпок. Сегодня я должна выглядеть воплощением самой невинности с наивными детскими глазами. Этакая беззащитная сиротка… Апчхи! Господи, откуда здесь столько пыли? Вроде чистила все недавно… Неужели он садист и возьмет грех на душу, обидит сироту… Апчхи!
Я нервно шуровала в шкафу, придирчиво перебирая многочисленные наряды и тут же отвергая их один за другим. Наконец сдернула с вешалки белое платье из хлопка с шелковой нитью и задумалась. Вроде то, что требуется. Скромный вырез, обнаженные руки, гладкий лиф. Все очень достойно, строго, и никаких вульгарных декольте. Впечатление портили лишь два глубоких разреза по бокам юбки, открывавших при ходьбе ноги почти до середины бедра. Я нахмурилась, прикидывая, как поступить, и после нескольких минут тяжких раздумий в конце концов вынесла решение:
– Ничего страшного. Капля провокации делу не помешает. Когда совсем уж постно – так тоже плохо.
Собралась я в рекордно короткий срок, но на конечном результате это не отразилось. То, что я не прогадала, стало ясно с первой секунды встречи. Едва с загадочной улыбкой на устах и потупленными глазами появилась в кабинете, как с его хозяином случился легкий шок. Авторучка выпала из рук и покатилась по столу, оставляя на дорогущей зеленой коже безобразные зеленые следы. А владелец даже не заметил нанесенного его добру ущерба, потому как сидел с отвисшей челюстью и глупо вытаращенными глазами.
«Конечно, – мысленно усмехнулась я, – в нашу предыдущую встречу я выглядела совсем иначе, и теперь ты снова ожидал увидеть вульгарную девицу, выскочившую замуж за мошну с деньгами».
– Добрый день, – еле слышно прошелестела я и, взмахнув ресницами, посмотрела на хозяина кабинета.
– Добрый. Проходите… пожалуйста, – запинаясь, сказал он, неопределенно поведя рукой в сторону кресел.
– Спасибо, – прошептала я. Усаживаясь с большой осторожностью, чтоб проклятые разрезы не распахнулись случайно, не открыли бедра и, не дай бог, не испортили впечатление. К счастью, все обошлось. Я благополучно приземлилась, благонравно сложила руки на коленях и смущенно спросила:
– Вы исполнили то, о чем я просила?
Президент нервно мотнул головой, стряхивая наваждение, и преувеличенно деловито зашуршал лежащими перед ним бумагами.
– Сделали все, что смогли. К сожалению, архивы обеих семей не сохранились в полном объеме. Пришлось собирать по крохам.
Он вышел из-за стола и протянул мне несколько сколотых скрепкой листов. Я одобрительно кивнула и тут же забыла о нем, с головой погрузившись в чтение:
«Батурины… старинный род, берет начало от черниговского боярина Батуры, перешедшего на службу к московским князьям в 1342 году… В Первопрестольной судьба Батуриным благоприятствовала. Мужчины служили, успешно делая карьеру… за преданность и отвагу получали чины и звания, приносившие им уважение в обществе и материальное благосостояние… выгодно женились, удачно выдавали замуж сестер и дочерей… в результате Батурины породнились со многими известными фамилиями. Нарышкины, Гагарины, Апраксины, Голицыны… все они приходились Батуриным родней разной степени дальности…»