«Надо же! Не одна я, выходит, интересуюсь стариной. День только начинается, а тут уже наплыв посетителей», – подумала я и торопливо нырнула в темные сени.
– Митрофановна, ты дома? – громко крикнула моя провожатая.
– А где ж еще мне быть? – сердито отозвался голос из горницы.
– Заходите! – жизнерадостно пригласила меня новая знакомая и первая шагнула через порог.
– Вот, гостью к тебе привела. Из города приехала, интересуется барским житием, – объявила она, едва мы вошли в мрачноватую, с низким потолком, горницу.
– А чего им интересоваться? Давно это было, все уже быльем поросло… – вышла к нам хозяйка и с ходу одарила меня неприветливым взглядом…
Была она значительно старше моей провожатой, очень худая и вся какая-то… темная. Рядом с ней мне было неуютно, хотелось повернуться и выйти из сумрака избы на яркий солнечный свет. Что касается моей спутницы, то она на слова соседки внимания не обратила:
– Зря ты так. Раз расспрашивает человек, значит, нужда в том есть. Ты лучше скажи, как того барина звали, что каждый вечер тут бывал?
– Много их тут бывало, – проворчала Митрофановна.
– Ну что за характер! – всплеснула руками моя новая знакомая. – Знаешь же, про кого спрашиваю, а упрямишься. Я про того красавца говорю, из-за которого промеж господ ссора вышла. Ну, помнишь, перед отъездом барыни в Малороссию? Мамаша твоя, царствие ей небесное, сто раз нам про него рассказывала.
– Что за ссора? – не выдержала и вмешалась я.
Ответила мне Митрофановна:
– Бог их знает! Господа ж не так, как мы ссорились. У них все тихо было, и говорили они все больше по-французски. А имя того красавца точно часто поминали, и барон при этом сильно гневался. А вскоре барыня собралась и вместе с компаньонкой и любимой горничной из имения уехала. Дворовым объявили, что она поправлять здоровье на юг отправилась.
– Чем болела баронесса?
– Кто ж теперь скажет? С виду она цветущая была, а доктора утверждали, что здоровье слабое, – уклончиво ответила Митрофановна и отвела взгляд в сторону.
– А я от бабки слышала, что это барон отослал ее с глаз долой. Беременна она была, да не от него, – вмешалась в разговор моя провожатая.
– Люди и не такое наплетут! Верь им больше! – презрительно фыркнула Митрофановна.
– А не скажи! Недаром старый барон на ребенка даже и не глянул, когда барыня через полгода назад с младенцем воротилась. Сказывали, так до самой своей лютой смерти и не оттаял душой.
– Он погиб насильственной смертью? – поинтересовалась я.
– Погиб, погиб! А страшно-то как! Жуть!
– Что с ним случилось?
– Поехал на прогулку, а через час всего лошадь уже назад вернулась, да без седока. Кинулись искать хозяина и нашли в кустах на дальнем краю парка. С прострелянной грудью. Во как!
– Кто ж его?
– А неизвестно! Убийцу так и не нашли. Люди судачили, должник обобранный рассчитался…
– Хватит! – гневно прервала рассказ хозяйка. – Ни барона, ни баронессы уже в живых давно нет, чего ж имя их попусту трепать?!
Чувствуя, что скоро нас выставят за дверь, я рискнула спросить:
– А как звали того барина, что к хозяевам ездил?
– Озерковский был барин. Батурин его фамилия, – неохотно процедила старуха.
Глава 13
Судя по тому, что очереди к стоматологическому кабинету не было, у всех жителей этого района были отличные зубы. Однако красная лампочка над дверью все же горела, и я терпеливо застыла у стены, дожидаясь, когда врач освободится и можно будет войти. Задержка меня не огорчила, ведь пройдет всего несколько минут, и я узнаю, сколько времени провела Нина в этом кабинете в день убийства ее патрона. Накануне вечером я проделала неплохую работу и теперь собиралась пожинать плоды.
Вернувшись из Павловки, я оставила машину на стоянке, а сама отправилась к офису Фризена. Приехала немного рановато, и потому больше часа пришлось слоняться по улице, дожидаясь, когда же закончится рабочий день. Как только из здания начали выходить люди, я предусмотрительно отступила под прикрытие ближайшего ларька. Нина вышла в начале восьмого, и я тут же пристроилась за ее спиной. Опасений, что она заметит слежку, у меня не было, в направлении метро из всех ближайших учреждений валом валили служащие. Без всяких осложнений я проводила Нину до самой квартиры, потому спустилась вниз и очень плодотворно побеседовала с местной собачницей. Женщина выгуливала перед подъездом еле двигающуюся от старости болонку и очень скучала. Наше с ней общение началось с общих фраз о любви к животным, а в результате я узнала все, что хотела.