Я вздохнула, мысленно проклиная себя за мягкотелость, и спросила:
– Где вы?
– У метро «Теплый Стан»! Пожалуйста, приезжайте.
– Лиза, слушайте меня внимательно. Я буду там минут через двадцать. Никуда не уходите. Станьте… – я назвала место, – и ждите меня. Поняли?
– Да-да! Все сделаю! Приезжайте! – прокричала она, и связь прервалась.
Забыв о своих планах, я побежала к машине.
Всю дорогу я убеждала себя, что внезапное появление Лизаветы оказалось как нельзя кстати. Теперь не придется мучиться сомнениями, с ее помощью я получу ответы на многие вопросы и наконец пойму, что же на самом деле произошло с Герой.
Как оказалось, надеялась я на это совершенно напрасно. Лизаветы в условном месте не оказалось. Не веря собственным глазам, я обежала площадь и никого не нашла. Сделав еще несколько кругов, я попробовала расспросить торговок, стоящих со своим нехитрым товаром рядом с метро, и ничего не добилась. Потом, уже ни на что не рассчитывая, долго простояла на пятачке перед одним из входов. Толпа обтекала меня со всех сторон, а я все не уходила. Лиза так и не появилась. Может быть, девушку кто-то спугнул, и она убежала. Может быть, это была ее очередная шутка.
Глава 15
Поездка в Зубовку удовлетворения мне не принесла. Мало того, что она не имела никакого отношения к поискам картины, так ведь и результатов не дала. Лизу я упустила, точнее, так и не встретила, и об убийстве ничего путного не узнала. Вообще, все складывалось не так, как мне хотелось. Ради Герасима пришлось ввязаться в расследование преступления, тратить время и силы, пытаясь разобраться в причинах приключившегося с Герой несчастья. Но все мои усилия пропали впустую.
Другой бы на моем месте огорчился, а я к неудаче относилась философски. В конце концов, еще не вечер! Не удалось в этот раз, получится в другой. Главное, отказываться от своих намерений докопаться до истины я не собиралась. А раз так, значит, обязательно будут и результаты. Нужно только хорошенько потрудиться!
Причина моего оптимистичного настроения заключалась в знакомстве с Софьей Августовной. Мне повезло не просто найти живого свидетеля событий тех лет, я отыскала человека, который собственными глазами видел «Христа в терновом венце» и, возможно, даже знал, где он находится теперь. О такой сумасшедшей удаче я и мечтать не смела! Это был подарок Судьбы, и мне из личного опыта было известно: если уж Она решила расщедриться, то не станет размениваться по мелочам.
В первую встречу с Софьей Августовной меня буквально распирало от желания забросать ее вопросами, но я понимала, что торопиться не стоит. Мы были еще слишком мало знакомы, и мое чрезмерное любопытство могло ей не понравиться. Кроме того, у Софьи Августовны могли иметься собственные причины не особо откровенничать со случайным человеком о столь дорогой вещи, как картина кисти Веласкеса. В общем, как ни хотелось мне тогда посидеть еще, я заставила себя встать и уйти. Утешением в тот момент служило только разрешение наведываться к ней запросто и в любое время.
И вот теперь, возвращаясь из Зубовки ни с чем, я решила воспользоваться этим приглашением и заглянуть к Софье Августовне. Заехав по дороге в супермаркет, я накупила вкусностей к чаю и уже через час сидела с Софьей Августовной за столом.
– В Павловке мы с матерью жили до того момента, пока не вышел указ, запрещающий бывшим помещикам проживать в пределах принадлежащих им ранее имений, – рассказывала старушка, аккуратно отправляя в рот крохотный кусочек миндального пирожного. – Документ был подписан самим Лениным, что придавало ему особую значимость и делало его исполнение обязательным. Мама совсем не удивилась, когда из ближайшего уездного города к нам прибыл нарочный со строжайшим предписанием покинуть Павловку в течение двадцати четырех часов. По сути, она узнала о неминуемости отъезда, как только прочитала в газете текст указа. Весь вопрос состоял в том, куда ехать и где искать приюта.
– Все было настолько плохо? Неужели не было места, где бы вы могли остановиться?
– До Октябрьского переворота такой проблемы у нас не было. Имелись и другие поместья, и этот дом в Москве, и множество самых разных знакомых, готовых с радостью принять мою мать у себя. После семнадцатого года все изменилось… Те из нашего круга, кто не уехал, были арестованы, а то и вовсе расстреляны. Те же, кому чудом удалось уцелеть, сидели тихо, опасаясь репрессий, и не рискнули предоставить нам свой кров.
Горькая усмешка тронула губы Софьи Августовны:
– В общем, нас никто и нигде не ждал.