– А разве они…
– Мама была знакома с первой женой Краснова. В восемнадцатом году та умерла от тифа, и он женился вторично. Кора была много моложе его и очень хорошенькая.
– Сколько у них было детей?
– Двое. Мальчик, его звали Федя, и девочка, Тоня. Тоня походила на куклу. Вечно носила огромный бант на голове и платье с множеством оборок. Федя же был чудо как красив, но очень утомителен в общении. Крайне неуравновешенный характер. Только что веселился и вот уже сидит угрюмый. Или, что еще хуже, резкость какую скажет. Справиться с ним мог только Юрий Всеволодович. Его Федя обожал и подчинялся беспрекословно. Коре же с ним приходилось нелегко. Даже моя мама, которая ко всем относилась ровно, Федю недолюбливала.
Думаю, не прерви нас Роза, Софья Августовна во всех подробностях изложила бы мне непростые взаимоотношения между домашними ответственного члена Реввоенсовета. Видно было, что ей хочется поговорить, и она охотно вспоминает события своей давно минувшей юности. Но дверь вдруг распахнулась, и в комнату ввалилась пылающая гневом дворничиха.
– Это что еще за посиделки? – грозно спросила она.
Софья Августовна умолкла на полуслове и в легком замешательстве воззрилась на вошедшую.
– Что ж это вы вытворяете, Софья Августовна? – продолжала гневаться дворничиха. – На дворе скоро полночь, а вы до сих пор не спите!
– Неужели так поздно? Надо же! А мы заболтались и не заметили, – смущенно улыбнулась старушка.
– Заболтались оне! А завтра с постели встать не сможете. Забыли, что докторша велела? – наступала Роза.
– С головой у меня все в порядке, и напоминать мне ничего не нужно, а вот ты, Роза, сегодня что-то сильно разошлась, – поджала губы Софья Августовна.
– Я не разошлась, о вас же забочусь. Не то что некоторые, – обиженно вспыхнула Роза.
Софья Августовна выпрямилась в кресле:
– Ты знаешь, я это ценю. Очень. Но не нужно обращаться со мной, как с несмышленым ребенком. Я уже давно взрослая.
Под ее ледяным взглядом Роза съежилась и даже будто стала ниже ростом.
– Пожалуйста, делайте, что хотите! Только, когда плохо станет, меня не зовите, – хлюпнула она носом и, громко хлопнув дверью, покинула комнату.
– Ревнует, – сухо усмехнулась Софья Августовна.
После этой сцены я почувствовала себя лишней и начала прощаться. Софья Августовна меня не удерживала, и я, пожелав ей спокойной ночи, вышла на улицу. На дворе давно наступила ночь, фонари не горели, но темнота не помешала мне заметить две фигуры, синхронно поднявшиеся с лавки при моем появлении. Пока они вразвалочку огибали детскую песочницу, я быстрым шагом шла к воротам. Можно было бы, конечно, и пробежаться: до машины, припаркованной на улице, было всего ничего. Вполне успела бы уехать, до того как эти тяжеловозы сообразили бы, что происходит, и бросились вдогонку. Вот только бежать мне совсем не хотелось…
Как я и ожидала, они настигли меня возле машины.
– Куда это ты так торопишься? – хмуро поинтересовался один из них.
Я оглядела их крепкие фигуры, стриженые головы на коротких шеях и поняла, что это не местная шпана. Эти тоже, конечно, были птицами невысокого полета, но все же…
– Домой спешу.
– Домой? Это хорошо, но ты задержись на минуту. Парой слов перекинуться нужно, – важно сообщил тот, что стоял ближе.
Второй лениво усмехнулся и, вытащив из кармана опасную бритву, принялся лениво поигрывать ею.
– Слушаю вас.
– Молодец. Ты вот что, кончай мельтешить. Если не хочешь неприятностей, займись своими делами и не суй нос, куда не следует.
– Почему?
– А вот это уже не твоего ума дело. Отвянь и баста! Усекла?
– Конечно.
– Тогда все. Бывай!
Качки дружно развернулись и так же не спеша, как и появились, скрылись в темноте двора. Я не садилась в машину до тех пор, пока они не отошли на достаточное расстояние. Только когда перестала различать их силуэты, завела машину и поехала домой. Всю дорогу я думала об этой встрече. То, что мне не собирались причинять вреда, по крайней мере, в этот раз, сомнению не подлежало. Ребят просто послали передать мне предостережение. Проблема заключалась ни в них, а в том, кто все это затеял.