– Знатно бабахнуло. Теперь, чтоб все это привести в порядок, приличную сумму выложить нужно.
– Точно, – охотно согласилась я, хотя лично ко мне никто не обращался.
Тут он наконец изволил заметить меня и с кислой миной процедил:
– Когда съезжаете?
– Все, кому нужно, уже уехали, – прямо-таки лучась приветливостью, поделилась я.
Туманность ответа гостю не понравилась, и он строго нахмурился:
– А вы, собственно, кто и что здесь делаете?
Я расплылась в простодушной улыбке:
– К ремонту готовлюсь.
– К ремонту? – переспросил посетитель и озадаченно сдвинул белесые брови.
Посчитав это началом настоящей беседы, я выкатила глаза и с энтузиазмом пустилась в объяснения:
– Ну! Сами ж видите, что здесь творится. Просто места живого не осталось. В таких условиях жить невозможно, ремонт нужен. Материалы уже закуплены, завтра придут рабочие, и через недельку, думаю, можно будет вселяться.
От моей трескотни гость опешил, и, забыв о своей значимости, на секунду вышел из образа.
– Постойте, постойте! Как это – вселяться? Хозяйка этих комнат – старая карга… – рассеянно забормотал он.
– Софья Августовна, – услужливо подсказала я.
– Ну да! Где она, кстати?
– В больнице. С травмами после взрыва.
Мой ответ повлиял на него самым благоприятным образом. Гость пришел в себя, посуровел и с металлом в голосе изрек:
– Со старухой все ясно. Ну а вы что здесь делаете?
– Так я же уже объяснила! – всплеснула я руками. – К ремонту готовлюсь.
– Это я уже понял. Что вы заладили про ремонт? Я спрашиваю, кто вы такая? Почему хозяйничаете в чужом помещении? – теряя терпение, грозно сдвинул он брови.
– Ну, оно мне не совсем чужое, – засмущалась я.
– То есть как? Жить здесь собираетесь?
– Жить? Нет, конечно! – искренне удивилась я. – У меня совсем другие планы.
Упоминание о планах непрошеного гостя здорово разозлило, и, разом растеряв всю солидность, он закричал:
– Планы?! Черт знает что! Да кто ты такая, дьявол тебя побери, чтобы строить планы? Откуда ты вообще взялась?
Не знаю, как другие, но я лично терпеть не могу, когда на меня орут. И потому в долгу я не осталась, ответ дала немедленно и в весьма доходчивой форме. Начала с простого:
– А ты кто такой?
Как потом утверждала Дарья, эта фраза оказалась самой приличной из всей моей развернутой речи. Все остальные сплошь состояли из междометий и непереводимых идиоматических выражений. Я с ней не спорила, потому что сама точно не помнила, что именно говорила я в запале. Как это часто бывает, чужое хамство охладило ярость пришельца, и он поспешно успокоился.
– Даю тебе, девушка, сроку до завтра. Чтобы не было тут не тебя, ни рабочих, ни стройматериалов, – ласково сказал он.
– А если я не послушаюсь, что делать будешь? По попке отшлепаешь? – в тон ему поинтересовалась я.
Ответ был предельно краток и поэтому впечатлял:
– Прибью.
Он не шутил, и мне вмиг расхотелось ерничать. Гость это заметил, коротко хохотнул и снисходительно бросил:
– Держись отсюда подальше, дурища. Сама не понимаешь, с кем связалась.
– Но Софья Августовна…
– Забудь. О ней найдется, кому позаботиться.
С этими словами гость покинул помещение, не преминув аккуратно притворить за собой входную дверь. Что касается меня, так я осталась на месте, глядя ему вслед с глубокой задумчивостью.
От неприятных мыслей меня отвлекла дворничиха, неожиданно возникшая на пороге спальни и возмущенно заблажившая:
– Нет, ну ты глянь, что делается! Средь бела дня является в дом и угрожает!
Я с интересом посмотрела на нее:
– Знаете его, Роза?
– А то нет! Это ж директор той фирмы, что скупил здесь весь первый этаж, – сердито фыркнула та.
– А сюда чего ходит?
– Помещение ему приглянулось. Расшириться хочет. Предложил барышне съехать, а она отказалась.
– Съехать? Куда?
– В деревню. Дом ей там сулил.
– Отработанная схема. Меняешь квартиру в Москве на домик в деревне и в результате оказываешься на улице.
– Она тоже так рассудила и отказалась. Ну и началось…
– Что именно?
– То стекла побьют, то какую-нибудь гадость к двери подбросят. Пожар, думаю, тоже их рук дело. Выживают они Софью Августовну.
«Странно. Чем столько возиться, проще убить», – подумала я, но вслух ничего говорить не стала. Такие мысли лучше держать при себе.
– А ты зря с ним сцепилась. Теперь и тебе житья не будет. Может, оступишься? – скорбно вздохнула Роза.
– Это вы о чем?
– Да о Софье Августовне. Кто она тебе? Чужой человек. Что ж тебе из-за нее страдать?