Примерно на половине дороги, возле пахнущего хвоей ельника, им встретился сильно спешивший Юлек. В первую минуту он словно бы хотел пройти мимо. Но Ян остановил его.
— Что дома, Юлек? Ты сейчас оттуда?
— Да, — ответил тот коротко.
— И что?
— Все в порядке!
Малецкий вздохнул с облегчением.
— Это мой брат, — представил он Юлека пани Карской.
Когда Карская громко и явственно произнесла свою фамилию, лицо Юлека немного помрачнело. А Ян только теперь осознал, что брат идет к трамваям.
— Ты куда? — спросил он. — В город?
— Да.
— В такую пору?
— Я в другом месте буду ночевать, — пояснил Юлек.
— Разве что так! — согласился Ян.
Тем временем пани Карская с тревожным вниманием присматривалась к Юлеку. Так вот он, человек, который знал тайну ее сына, знал о нем больше, чем она, открыто мог говорить с ним обо всем. Ревности она не почувствовала. Ей только хотелось по внешности молодого Малецкого, по звучанию его голоса отгадать, кто он такой и почему сумел снискать восхищение и любовь Влодека. Но Юлек спешил и тотчас стал прощаться. Она испытала очень странное чувство, когда, склонив свою светловолосую голову, он поцеловал ей руку теплыми, словно бы детскими губами. В эту минуту он показался ей робким мальчишкой, почти ровесником ее сына.
— Привет, старик! — Юлек протянул брату руку. — Держись!
— До свиданья, — ответил Ян.
Пани Карская не могла удержаться, чтобы не обернуться вслед уходящему. Он шел очень быстро, крупным, ровным шагом, в накинутом на плечи плаще, который издали напоминал пелерину.
Перед домом играла Тереска. Она сидела на ступеньках, держа на коленях куклу в пестром лоскутном платьице.
Увидев мать, она подбежала к ней.
— Влодек дома, родная? — поцеловала ее пани Карская.
Малышка надула губки.
— Влодек нехороший!
— Почему? Что случилось?
— Потому что он ушел!
— Давно?
Тереска потрясла черноволосой головкой.
— Давно? — встревожилась Карская.
— Совсем недавно.
Это было все, что она могла выведать у малышки. Но, едва войдя в квартиру, она тотчас заметила, что с вешалки исчез плащ сына. Последнее время он носил его только в ненастье.
— Тереня! — позвала она девочку. — Влодек правда не сказал, куда пошел? Вспомни-ка…
Тереска, прижимая к себе куклу смуглыми ручонками, подняла на мать удивленные глаза и покачала головой.
«Чего я тревожусь? — подумала пани Карская. — Ведь ничего еще не случилось…» Однако тревога проникала в нее все настойчивей. Не снимая шляпы и пальто, она заглянула на кухню.
Обед, еще вчера приготовленный ею детям, был съеден, а посуду Влодек, вероятно, вымыл — ни на плите, ни на столе она не нашла ничего грязного. Это несколько ободрило ее.
— Вкусный был обед, Тереска? — спросила она.
— Вкусный, — ответила малышка очень серьезно и засеменила за матерью в комнату.
Пани Карская сняла шляпу. Было только около семи. До комендантского часа оставался еще целый час. «Нельзя постоянно тревожиться», — подумала она, сжимая ладонями виски. И хотела уже снять пальто, когда на столике возле кушетки заметила листок бумаги. Сердце ее забилось сильнее. Она сразу узнала старательный, совсем еще школьный почерк Влодека. «Мамочка, — только всего и написал он, — я не мог иначе».
Она несколько раз перечитала эту короткую фразу. Первым ее порывом было выбежать из дома, искать Влодека. Однако ноги у нее подогнулись. Пришлось сесть, чтобы не упасть. Она снова принялась перечитывать записку: «Мамочка…» Она уже ни о чем не думала, в душе была пустота. И тут словно бы очень издалека до ее слуха донесся шепот Терески. Она машинально подняла голову.
В комнате было сумеречно. Тереска стояла тут же, рядом, смуглыми ручонками прижимая куклу к сердцу.
— Мамочка! — Невидящий взгляд матери напугал малышку.
— Что, родная? — шепнула пани Карская.
Тереска склонила головку. Стала разглаживать пальчиками пестрое платьице куклы.
— Мамочка, — начала она так тихо, как только могла. — Ты меня так же любишь, как Влодека? Скажи: так же?
Судорога в горле не позволила пани Карской ответить сразу. И лишь немного погодя она сумела прошептать:
— Ну конечно, родная, конечно, так же…
Малецкий сразу заметил, что у Анны покрасневшие глаза.
— Что случилось? — встревожился он. — Ты плакала?
Она притворилась удивленной.
— Да нет, что ты? Откуда ты это взял?
— В самом деле? — недоверчиво спросил он.
Она рассмеялась. Ян так привык к ее искренности, что легко дал себя убедить.