Обо всем этом думает, двигаясь к Крею, он, Робер Дьедонне. Ему представляется Пантемонская казарма, где они провели ночь. Он не знает, что в этом самом помещении, на той же самой койке прямо возле дверей ночевал накануне его друг, Теодор. Он мечтает, он начал мечтать еще ночью, среди казарменного хаоса, оставшегося в наследство от королевских мушкетеров. Он сверлит даль широко открытыми глазами, голова еще полна сновидениями победы. Солнце уже скрылось, небо затянуло тяжелыми тучами.
Капитан Бувар — он едет во главе колонны, которая сопровождает штаб, — догнал хвост 2-го эскадрона, где скачет рота Дьедонне, и сказал ему, что нынче ночью привал в Клермоне отменяется, хотя был намечен именно этот пункт: пришел приказ, требуется ускорить продвижение войск. Во всех этих городках, через которые проходит их путь, население настроено патриотически — не забыли еще казаков, да, впрочем, давно ли это было! Привал сделан в Люзарше — где это такое Люзарш? Девушки принесли кавалеристам воды; кавалеристы отпускали вольные шуточки, девицы краснели, но глаз не опускали. Славно было бы провести с ними ночку! Робер — любитель таких вот быстротечных романов… И, кроме того, говорят, что замок господина де Шамплатре вполне заслуживает осмотра. В Шантильи рабочие фарфоровой мануфактуры, кружевницы, прядильщики с хлопчатобумажной фабрики господина Ришар-Ленуара, выпускающей также и цветные ткани, — словом, все, кто удержался на работе после прошлогоднего краха, вышли их приветствовать, а при выезде из города к ним навстречу сбежались камнетесы. Дорога шла лесом, поэтому никто как-то не заметил, что небо опять затянуло тучами. Да и вообще здешний край лесной, озерный… Так лесными дорогами через речки и ручьи добрались до возвышенности на берегу Уазы. Тут их застал первый ливень, но остановки не сделали. Только когда переправились через реку, миновали Ножан, взобрались на откос — словом, проехали немногим меньше лье, впереди послышалась команда: «Стой!» Удивительное дело: крикнут где-то впереди, и по всей колонне, вплоть до замыкающих, прокатится эхо, движение разом прекращается. Эх, все-таки в кавалерии, особенно когда дисциплина строгая, когда взвод выполняет приказ четко и быстро, чувствуешь, сам не знаю почему, гордость, почти физическое наслаждение!
Команда «привал!» была отдана на перекрестке, у подножия холма мягких, округлых очертаний, где слева отходила тропинка и стоял столбик с надписью, указывающей путь на Муи. Тропинка выводила к шоссейной дороге и примерно с четверть лье шла через долину, вплоть до пригорка, по склону которого уступами лепился поселок, окруженный огородами, под сенью густых деревьев. Дьедонне соскочил с седла перед невысоким квадратным строением с тремя окошками по фасаду, из которых среднее было вверху красиво закруглено, а над ним вывеска «Для пеших и конных», — это оказалась почтовая станция; в нижнем этаже помещалась кофейня, где поручику сообщили, что местечко зовется Рантиньи, а поселок чуть подальше — Лианкур.
Это было как раз то самое место, где по приказу следовало остановиться на ночлег; здесь имелся замок, парк и фураж для лошадей, а так как небо зловеще потемнело, располагаться в непогоду вдоль дороги было просто неблагоразумно. Итак, снова вскочили на коней и понеслись по дороге к поселку. Проехали через огромный сад с рядами аккуратно высаженных плодовых деревьев; копавшиеся на клочках земли крестьяне, разогнув спину, глядели вслед удалявшимся кавалеристам. Дьедонне не без удивления заметил разбитый прямо на склоне виноградник — как будто климат здесь совсем другой, чем во всей Пикардии.
Перебравшись через ручеек — им сообщили, что зовется он Беронель, — отряд остановился как раз у ворот парка; направо от входа, сразу же за жилыми строениями, тянулись вплоть до возделанных нив прелестные тенистые уголки; могучие деревья, каждое не меньше десяти туазов в высоту, устремляли к небесам свои кроны; ветер свободно обвевал стволы редко посаженных гигантов и их нагие, еще не покрытые листвой ветви. Сами же здания при ближайшем рассмотрении оказались в довольно жалком состоянии, однако продолжали использоваться по прежнему назначению.
Это были попросту службы разрушенного замка; между двух боковых флигелей был проход на просторный двор, где с двух сторон — в глубине и слева — стояли жилые дома, а с третьей стороны двор замыкала длинная галерея с перилами, отделявшая его от парка. Вот и все, что осталось от былого величия и что успел привести в порядок вернувшийся из эмиграции последний отпрыск рода Ларошфуко, ибо сам замок Революция разрушила от подвалов до крыши. В основном постройки — образчик зодчества времен Людовика XIII — были из прекрасно обтесанных камней, под черепичными крышами с круглыми оконцами, а галерея относилась, по-видимому, к более позднему периоду.