– Вот и вся война, Ваше Святейшество. – Рауль де Лузиньян передал Папе подзорную трубу. – Как вы намереваетесь поступить с этими христопродавцами?
Вопреки ожиданиям Генриха, Папа не отбыл в Неаполь, он разместился на вилле герцога-талисмана, посчитав, что так будет надёжней и не ошибся. Папа посмотрел через окуляр на белый флаг и растерянно спросил Рауля.
– Не знаю. Это так неожиданно. Нам сдаётся сам император. А что бы сделали вы, герцог?
– Придите в себя, Ваше Святейшество. Я человек военный, а потому недалёкий и грубый. Я бы наплевал на эту их белую тряпку и ещё за пару-тройку суток вырезал бы всех под ноль. Чтобы помнили, как говорится. Но у вас ведь наверняка есть политические интересы, а это уже не моего слабого ума дело.
– Вы готовы убить императора?
– Этот болван мне не император, а обычный разбойник, вторгнувшийся сюда пограбить. Я готов его убить лично, если он выйдет на поединок, всё-таки, что не говори, а почётно снести башку хоть и глупому, но императору каких-то там свинских собак, а если же нет, то я просто велю поджечь ваш бывший дворец. Извините, Ваше Святейшество, но эти мерзавцы его опоганили. Вам придётся построить новый. Ломбардцы всё компенсируют, я это гарантирую, лично схожу с них за всё спросить.
– Вы очень интересный человек, герцог. Особенно странно мне ваше демонстративное отрешение от политики. Вы ведь очень серьёзная фигура, почему так?
– А Алиенора Аквитанская серьёзная фигура в политике, Ваше Святейшество?
– Несомненно. Железная герцогиня очень влиятельна.
– Так вот, мой король пообещал её выдать замуж за русского князя, в уделе которого снег тает в начале июля, а снова выпадает в конце его, если она не прекратит своих политических игр. И он это сделает, Ваше Святейшество. Я знаю, что являюсь значимой частью политики моего короля, но не имею ни малейшего желания начинать собственную игру. Решайте, что делать с этими бандитами сами, в этом вопросе я вам не советчик.
– Вы согласитесь принять титул диктатора Рима пожизненно?
– Этот вопрос вам нужно обсуждать с моим королём, Ваше Святейшество, я не знаю, какие у него на меня планы, но пока они мне определённо нравятся. Жениться я начал довольно весело, даже сам такого не ожидал.
– И вы правда готовы вызвать на поединок Генриха? Уже после того, как он побеждён? Он ведь тоже неплохой боец, насколько я знаю, зачем вам зря рисковать?
– Эх, Ваше Святейшество, не понять вам нас. Я готов оказать ему честь как воин воину и предоставить возможность погибнуть в бою с мечом в руке. Вот вы не верите в Судьбу, в отличие от нас, а я уверен, что она мне за это отплатит когда-нибудь таким же шансом. Это для вас смерть – это просто переход в другой мир, а для нас очень важно – как именно ты в него перешёл. Вызывайте Генриха, я готов.
– Нет. Наплюйте на эту белую тряпку и поджигайте. Славы вам и без того хватает, герцог-талисман. А я тоже не хочу начинать свою политическую игру против вашего короля.
– Аминь! – Рауль приложился к Папской длани, имитируя поцелуй. Не для Папы, тот уже давно всё понял, для окружающей свиты. – Но Болонью и Милан следует подловить со спущенными штанами. Рыцари дурачка Танкреда всё ещё в моём распоряжении?
– Вы же диктатор, герцог.
– Тогда начинаем наступление, Ваше Святейшество. У меня есть новость, что в Женеве всё закончилось в нашу пользу, и граф Лестер скоро присоединится к нам с северо-запада. С ним мы всю Ломбардию вытрясем до последнего шиллинга.
Глава 22
Поджечь Латеранский дворец не успели. Поняв, что в переговоры с ним никто вступать не собирается, а значит его планируют просто убить, император Священной Римской империи Генрих Гогенштауфен вышел в одиночестве на площадь перед дворцом и скинул перевязь с мечом на мостовую. Приказать убить безоружного Рауль де Лузиньян не смог, он только мысленно сплюнул от досады. Держать такого пленника ему не по рангу, даже как диктатору Рима. Отправить Ричарду? Так вроде не за что, с ним же император не воевал. Танкреду слишком жирно будет. Филиппу-Августу тем более. Придётся Папе держать пленника, больше некому.
– Пояс с кинжалом на землю, – угрюмо скомандовал Диктатор Рима.
Это было уже унижением, но император стерпел, пояс упал рядом с перевязью. Отправив конвой с императором на свою виллу, где разместилась временная Папская резиденция, Рауль задумался. Сжигать дворец смысла больше не было, этот пожар был бы уместен в погребальном костре для императора, который, подлец, и тут сумел выкрутиться.