Прайтон улыбнулась:
– И кто нас может спросить об этом? Не та ли толстушка, что усердно машет метлой у скамейки внутреннего двора?
– Ты не хуже меня знаешь ответ на этот вопрос. А дворник-женщина подвернулась весьма кстати.
– Уж не хочешь ли ты трахнуть ее? На толстушек потянуло?
– Перестань, Милли! Дворники, как правило, все видят и все знают.
– А также являются стукачами полицейских.
– Так! Легенду запомнила?
– Запомнила!
– Входим во двор. Ты следуешь к зданию, что напротив дома Стебриных, входишь в подъезд, оттуда осматриваешь окна квартиры академика с этой стороны, не упуская из вида меня. По сигналу переходишь на улицу, что находится за домом академика. Ясно?
– Ясно, дорогой!
– Оптику не забыла?
– Нет, не забыла.
– Тогда вперед!
Прайтон скрылась в арке здания.
Проводив ее взглядом и убедившись, что Милли беспрепятственно прошла в нужный подъезд, во двор, минуя ту же арку, пошел Долтон.
У невысокой оградки, недалеко от работающего дворника, остановился. Задрав голову, начал осматривать верхние этажи семиэтажного современного дома. Это заметила толстушка. Перестав мести, она грубо спросила:
– И чего ты пялишься на этот дом, господин хороший? Голую бабу в окне увидел?
Долтон изобразил смущение:
– Да нет, извините, доброе утро!
– Привет! А утро – оно обычное, по крайней мере, для меня. Так чего на дом пялишься?
Долтон подошел к дворнику:
– Понимаете, я ищу человека, с которым только вчера познакомился.
Женщина с опухшими от пьянки чертами некрасивого лица усмехнулась:
– Вчера познакомился, а сегодня забыл его адрес?
– Дело в том, что мы вчера много выпили. Слишком много. Он дал визитку с адресом, сказал, что живет в доме, который я сразу отличу от других во дворе. К сожалению, визитку я потерял, из адреса запомнил лишь эту улицу. А вот ни дома, ни квартиры, увы, память не сохранила. О номере телефона и говорить не приходится. Еще помню, что дом отличный от других, семиэтажный, а живет он в элитной квартире на шестом этаже.
Долтон указал на семиэтажку Стебрина:
– Похож на этот дом!
– А как зовут твоего знакомца?
– Борис!
– Борис? Нет тут никаких Борисов. А чего ты его ищешь, аль вы голубые?
– Да вы что?
– А что, сейчас всяких развелось, на любой цвет. Дожили, мужики мужиков трахают, бабы баб. Охренел народ.
Долтон вздохнул:
– Значит, не живет в этом доме Борис?
– Нет! Тута обитают богачи. А в одном подъезде целый академик. Вот только жена у него шлюха молодая. Как академик на работу свалит, простипома его тут же хахаля принимает. И не одного. Не сразу, конечно, меняет она их. А старый осел ни о чем не догадывается. Говорят, раньше у него жена как жена была. Примерно одного с ним возраста. Так нет, бросил, на молодую манду потянуло. Теперь рогами ветки сбивает.
– Академик, говорите? Подождите, мне Борис тоже что-то про ученого какого-то говорил. Как же его фамилия? Нет, не вспомню! Голова плохо после вчерашнего соображает.
– Не Стебрин?
– Стебрин? Стебрин, Стебрин. Нет. Другая фамилия.
– Так ты ни хрена никого не найдешь. Похмелиться надо.
Долтон сморщился:
– Только не это. Я сейчас на водку даже смотреть не могу.
– Ну, тогда меня похмели. Я не откажусь. Вчерась со своим тоже перебрали. До сих пор спит.
– А вам не попадет? От того же академика? Хотя он, наверное, на работу уехал!
Толстушка рассмеялась:
– Это мне попадет? От академика? Да кто он такой, чтобы касаться меня? Не начальник ЖЭКа. Подумаешь, академик. Плевать я на него и на всех жильцов хотела. Пусть попробуют другую дуру найти за копейки ихнее дерьмо убирать. Рассмешил ты меня, парень. Так похмелишь или нет?
– Похмелить можно, не проблема.
– Так давай деньги, я в магазин вмиг слетаю. Тебе пивка возьму, для рывка, а?
Долтон достал несколько купюр:
– Хватит?
Женщина чуть не выхватила их:
– Хватит!
Бандит предупредил:
– Только пейте с мужем без меня. Я пойду. Может, вечером знакомца встречу, в ресторане. А вы здесь все же поосторожней. Лишитесь работы, что делать будете?
– Это не твоя забота!
– Ну, как знаете, впрочем, жильцы сейчас в основном на работе.
– Кто на работе, кто нет. Вот академик наш сегодня дома остался. Приболел, наверное. Или молодушка вконец заездила. За ним и машина не приезжала. Но черт с ними со всеми, ушла я!
– Счастливо!
Женщина, бросив метлу под скамейку, поправив сползшие с живота трико, затрусила к арке.
Долтон прошел в подъезд дома Стебрина. Лифтом поднялся на седьмой этаж. Взобрался по металлической лестнице к проему выхода на плоскую крышу. Осмотрев ее, начал спускаться вниз пешком. Проходя мимо квартиры Стебрина, оценил замки металлической двери. Вышел во двор. Нагнулся, поправил брючину, в чем не было никакой необходимости, тем самым подав условный сигнал Прайтон. Обошел дом, выйдя на улицу, проходящую с тыла здания. Пересек проезжую часть. У газетного киоска остановился. Закурил. Выпуская дым, взглянул на окна и балкон квартиры Стебрина. Подошла Прайтон:
– О чем это ты, Том, так долго и так мило беседовал с грязной русской свиньей, уборщицей мусора?
– О деле! Докладывай результаты осмотра окон квартиры академика со стороны двора!
– А нет их, никаких результатов. Во двор выходят лоджия и одно окно спальной комнаты. Она единственная и просматривалась, но за все время наблюдения в спальне никто не появлялся. Окна же лоджии закрыты плотными портьерами.
– Лоджия открытая?
– Да.
– Ясно! А вот отсюда просматриваются два окна и застекленный балкон. Но отсюда ничего не увидишь. Впрочем, и этого достаточно. Примерная схема квартиры мне понятна. А посему работаем по семье Стебрина с двух направлений. Главного и отвлекающего.
Прайтон взглянула на любовника:
– В смысле?
Долтон ответил:
– В прямом смысле, Милли. Будем исходить из того, что академиком все же занялась ФСБ и выставила в квартире пост охранения. Толпу спецов, естественно, в ней не разместили, но одного охранника посадили. Акцию проводим ночью, а точнее, ранним утром, в 1.30. Ты берешь отмычки и пытаешься открыть дверь. Охранник это слышит и готовится принять непрошеного гостя. То есть он отвлекается на дверь. В это время я по тросу спускаюсь с крыши на лоджию. Из нее выходы наверняка в гостиную и кабинет или другое помещение типа тренажерного зала. Спальня или спальни в конце коридора, рядом с санузлом и душевой. Что в принципе не важно. Важно то, что из гостиной я выйду на охранника и без проблем срежу его. Впущу тебя. Ну, а дальше все просто. Находим брачное ложе пожилого академика и его молодой, как мне поведала дворничиха, гулящей женушки и отстреливаем обоих. После чего отходим через крышу. Если же охранника в квартире не окажется, я впускаю тебя, и далее по плану. В этом случае уйдем подъездом. Но рассчитываем время акции с учетом присутствия охранника, который может успеть подать сигнал тревоги своим сослуживцам. Значит, нам на всю акцию не более десяти минут. Этого хватит, чтобы уйти до прибытия подкрепления.
Милли спросила:
– А где трос возьмем?
– Как где, дорогая, в магазине спорттоваров.
– Ты уверен, что ночью Стебрин со своей соской будут дома?
– Они и сейчас дома. С утра академик не поехал на работу, даже не вызвал служебную машину. Это я от той же бабы-дворничихи узнал, так что теперь тебе понятно, о чем мы так долго и мило с ней беседовали?
Прайтон переспросила, казалось, забыв о дворнике:
– Академик не поехал на работу? Это плохой знак, Том.
– Поэтому, дорогая, я и решил действовать с учетом того, что русские взяли семейку под свой контроль. Днем они наверняка допрашивают Стебрина, но пока в виде беседы, еще надеясь, что милиции удастся выйти на след Андорина. И... возможно, ожидая того, что академика попытаются убрать. Но вряд ли они просчитывают тот вариант его ликвидации, что применим мы. Слишком уж он дерзок.