Феофанов спросил:
– Но сказал же Казаков, что таков стиль работы Кумати.
– Странный стиль, не находите? Замести следы, указывая путь своего отхода.
– Ну... что имеем, то имеем. Ты считаешь, Кумати играет с нами?
– Не знаю! Возможно, он болен манией величия, переполнен самоуверенности, убежден в собственной непогрешимости.
Крымов добавил:
– Или уверен в том, что в Лагосе, даже узнай мы о местонахождении Андорина, нам ничего не светит.
Тимохин усмехнулся:
– А нам и так в джунглях ничего не светит. Мы не имеем никакой практики работы в условиях тропического леса. Да что там практики, мы и теоретически не готовы к действиям в Лагосе.
Феофанов поднял указательный палец правой руки:
– Вот! Вот вам и ответ, чем заниматься в ближайшие дни. Изучать материалы по Лагосу. Дабы знать, что представляют собой эти джунгли, какая опасность в них таится, животный мир, особенно те особи фауны, что потенциально могут представлять угрозу. Рельеф местности, особенности реки Монг, климат. Короче, загрузить мозг всем, что может пригодиться в Лагосе. Независимо от того, будем мы там работать или нет.
Потапов поднялся:
– А я просто дурею от нашей системы безопасности. И бдительности тех лиц, что отвечают за эту безопасность. Безопасность и элементарный порядок. Террористы похищают известного профессора и его невесту. Готовят, отмечу, не в тайнике, а открыто вагон для переправки их через всю страну, цепляют вагон к составу. Отцепляют, где захотят. Устраивают пожары, свободно выходят в открытый океан, минуя пограничный заслон. Что происходит?
Тимохин усмехнулся:
– Ничего особенного. Просто сейчас у нас в России можно все и вся купить. Были бы деньги. А деньги у террористов есть. Вот и покупают чиновников. Тем же до фени национальная безопасность государства. Для них это пустой звук, а вот баксы в карманах – совсем другое дело. Железнодорожников купили, пограничников купили, а с наемниками вообще никаких проблем. Желающих быстро срубить «бабло» хоть отбавляй. И тем совершенно без разницы, каким путем. Хищением, грабежом, убийством, предательством. Все средства хороши ради денег. Вот и получаем мы проблему за проблемой. А что, интересно, станет со страной, если еще и мы бросим все к чертовой матери и пойдем заколачивать деньги? Уж нас-то везде возьмут на работу.
Феофанов ударил кулаком по столу:
– А ну, отставить пустые базары! Чего заводитесь? Еще будет время завестись. А сейчас, Крымов с Тимохиным, езжайте в городок, заскочив по пути в штаб управления, где возьмете весь имеющийся материал по Индокитаю. И готовиться к работе в Лагосе. Но так, чтобы ни одна посторонняя душа не узнала о вашей подготовке. Все! Свободны! Как до конца прояснится обстановка, я вас вызову. И не надейтесь на долгое безделие. Чует мое сердце, ситуация взорвется скоро и, как всегда, неожиданно. Так что держать себя в повышенной готовности. Себя и своих подчиненных. До связи!
Крымов с Тимохиным поднялись, вышли из кабинета, а затем и из здания резиденции.
Закурили. Крымов спросил:
– И что обо всем услышанном ты думаешь, Саня?
Тимохин ответил серьезно:
– То, что нам действительно совсем скоро предстоит работать в этом богом забытом Лагосе.
– Хреновый вариант.
Александр согласился:
– Да, Крым, хуже не придумаешь. Но ничего не поделаешь. Тропики так тропики. Поэтому нам на самом деле нужно как можно больше узнать о том, что реально представляет собой Лагос.
– Тогда едем в штаб управления?
– Да! В штаб!
Южный Лагос. Вторник, 27 марта. 10.00 местного времени
Старый баркас, отчаянно колотя поршнями давно отработавшего свой положенный моторесурс дизеля, медленно поднимался вверх по течению мутной реки Монг. Март для Лагоса – время жаркой погоды. Зной держится до мая. С мая начинается сезон дождей. Но жарко только днем, ночью прохладно. В 10.00 температура поднялась до +28. Из трюма в рубку судна, каким-то чудом державшегося на плаву, поднялся Кумати. Обратился к капитану:
– Вайдон! Долго нам еще тащиться до горы?
– Нет, господин. Уже недолго. Еще часа два, если, конечно, ничего не произойдет!
– А что может произойти?
– Не нравится мне, как дизель работает. Может заглохнуть.
Кумати вспылил:
– Так какого черта вы выходили в устье на этом старом корыте?
– Где ж лучше взять?
– Что, Саясон не мог купить новый баркас?
– Не знаю! Это у него спросите. Я к Саясону доступа не имею. Мне сказали, плыви в устье. Я поплыл.
– А если дизель заглохнет?
– Прибьемся к берегу, бросим якорь, будем ждать!
– Чего?
– Когда кто-нибудь поможет!
– Черт бы вас, идиотов, побрал. И что вы за народ, Вайдон? Меланхолики. У тебя жену из-под носа уводить будут – ты и пальцем не пошевелишь!
– Пусть уводят. Другую найду.
– А дети?
– Другая жена еще родит детей!
Кумати покачал головой:
– Да, у меня просто нет слов!
– Когда нет слов, человек молчит. Когда человек молчит, это хорошо. Шума меньше. Не зря же старики молчат. Они мудрые, думают!
– О чем им думать?
– О! Они знают, о чем! А нас это не касается!
– Ты вот что, Вайдон, моли своего бога, чтобы баркас благополучно дошел до горы. Иначе я пристрелю тебя!
Капитан шхуны вздохнул:
– Нить человеческой жизни тонка, ее оборвать может любой. А умирать все равно когда-нибудь придется. Так какая разница, сейчас или через двадцать лет?
Кумати сплюнул на пол рубки:
– Тьфу! Проще с деревом общаться, чем с тобой, Вайдон! Философ тоже мне. Думай, если есть чем. Одно помни – чтобы через два часа мы были у горы.
– Хорошо, господин!
Кумати спустился в трюм, оборудованный под уютную каюту со всеми удобствами, а главное – с японским кондиционером, который бесшумно нагнетал в каюту приятную прохладу. На диване за столом сидели Андорин и Королева. Напротив, в кресле, охранник из личной гвардии Саясона, кхенг Чоньянг.
Заложники полностью пришли в себя, отойдя от последствий действия снотворных препаратов. Сидели, прижавшись друг к другу. Мрачные, неразговорчивые, задумчивые. Фрукты на столе не тронуты, вино тоже.
Кумати присел в свободное кресло, обратился к Андорину и Королевой:
– Что загрустили, голубки? Жизнь не так уж плоха. Чтобы убедиться в этом, достаточно выйти на палубу. Здесь уютно, прохладно, фрукты, вино. Там, – Японец указал пальцем наверх, – жарко и грязно. Из пищи – клейкий рис да протухшая вода к нему. Прогуляемся на палубу, Игорь Викторович?
Андорин отрицательно мотнул головой:
– Спасибо. Нет никакого желания.
Кумати перевел взгляд на Королеву:
– А как смотрите на прогулку вы, Марина Владленовна?
– Отстаньте!
– Грубо! Не по-женски грубо. Не советую разговаривать со мной в таком тоне.
Андорин спросил:
– Когда наконец нас доставят в конечный пункт этого кошмарного путешествия?
Кумати изобразил улыбку:
– Скоро! Закончится и путешествие, и ваша прежняя жизнь. Все начнется заново. Так что не грустите!
Японец повернулся к охраннику:
– Че! А что у нас тихо, как в склепе? Включи-ка бодрящую музыку!
– Какую именно, господин? Дисков много, на разный вкус.
– Русские есть?
– Должны быть. По-моему, видел.
– Тогда давай русские песни! Для наших русских друзей! Может, музыка поднимет им настроение. Тем более что печалиться нет никакого повода.
Кхенг кивнул:
– Слушаюсь, господин! Одну минуту!
Вскоре в каюте зазвучали песни советских вокально-инструментальных ансамблей, модные в семидесятые годы.
Кумати, слушая их, произнес:
– Мне всегда нравилась советская музыка, эстрадная. В ней и мелодичность, и поэтический смысл. Она красива, согревает душу. Не то что западный рок. Все эти «Смоки», «Катящиеся камни», отдельные исполнители, поющие голосом кастратов, раздражают. Западную музыку можно слушать, лишь приняв солидную дозу коньяка. Но тогда все становится потусторонним, окрашенным в неестественно-неоновый цвет.