– Какая нам, Крым, разница. Не радует то, что нам предстоит почти двое суток торчать в этом бараке.
– Хорошо, хоть вентиляторы есть!
– От которых ночью иногда замерзают насмерть!
Вошел Тэу. На этот раз с подносом, на котором стоял фарфоровый чайник и восточные пиалы. Чай в отличие от кофе оказался весьма приличным. В меру крепким и ароматным.
Пятница, 30 марта. Окраина столицы Лагоса, Венбага, место временной дислокации российского отряда специального назначения. 17.30 местного времени
Отдохнув более чем за сутки пребывания в Лагосе, личный состав отряда вынужденно бездействовал. Офицеры занимались кто чем. Кто-то продолжал отсыпаться, применяя снотворные препараты боевой аптечки, кто-то делился с коллегой впечатлениями от ежедневных ливней, надо признать, дождей такой плотности и мощи спецназовцы еще не видели. Кто-то разбирал и собирал оружие, кто-то бродил по бараку, не зная, куда деть себя от скуки. Но никто не задавал ненужных вопросов. Все ждали приказа на начало активных действий.
В комнату Крымова и Тимохина вошел проводник.
– Скоро должен прибыть баркас. Я пойду в порт. Посмотрю на судно, команду, понаблюдаю, как будет вести себя охрана. Попробую вычислить стороннего наблюдателя, определить, имеет ли баркас мощную радиостанцию для связи с горой. Ну и как террористы проведут загрузку судна. Как только баркас покинет порт, займусь подбором катера. Вернусь не ранее часов десяти завтрашнего утра.
Крымов предложил:
– Может, тебе дать в помощь Кима? Он внешне ничем не отличается от местных. Вот только одежду подобрать.
Проводник отказался:
– Не надо мне напарника. Здесь, кроме бродяг, еще и полиция иногда появляется. Полицейские могут остановить нас. Я отболтаюсь, да и документы у меня в порядке, а Ким? Он и без документов сгорит. Скажет пару слов и выдаст себя с потрохами. Зачем нам ненужный риск? Если я и один со всем спокойно справлюсь.
Крымов согласился:
– Ты прав! Вопрос – связь будем поддерживать?
Вьетнамец отрицательно покачал головой:
– Нет! В экстренном случае я подам сигнал тревоги. На него не реагировать и отсюда не уходить. Не вернусь к вечеру – действуйте самостоятельно.
Тимохин воскликнул:
– Что значит – не вернусь, Тэу? Ты это брось.
Вьетнамец улыбнулся:
– Конечно, вернусь. Пошел!
– Давай, майор, ни пуха тебе.
Тэу сморщил лоб, повторил:
– Ни пуха... постойте... это русская поговорка... ни пуха... ни перьев, да?
– Ни пуха, ни пера!
– Точно, вспомнил. После этого напутствия посылают к дьяволу?
– К черту! К Дьяволу мы пойдем вместе, послезавтра.
– Тогда к черту вас всех!
Крымов с Тимохиным рассмеялись:
– Ну, спасибо, Тэу! Послал так послал!
– Как положено!
Вьетнамец вышел из комнаты. Покинул двор барака, направившись по заросшей тропе к речному порту Венбага.
Вернулся Тэу в 10.40 субботы, 31 марта. Выглядел он уставшим, но довольным. Крымов тут же предложил вьетнамцу завтрак, но Тэу отказался, сославшись на то, что перекусил в порту. Тимохин спросил:
– Ну и каковы результаты твоей разведки, майор? И есть ли они?
– Есть, подполковник, есть. В общем, так. Пришвартовался баркас где-то в полвосьмого. И сразу на палубу вышла вся команда, капитан, моторист, четверо охранников. Словно продемонстрировали себя, впрочем, так, наверное, и было задумано. Постояв на палубе, все бандиты, кроме одного, заступившего в наряд, спустились обратно в трюм. И больше до утра на палубу не выходили, не считая менявшихся каждые три часа охранников. Я знаю, что собой представляет отряд помощника Кумати, Биали. Так вот, в охране были не лучшие его воины. И вели они себя беспечно. Автоматы на предохранителях клали кто куда. За подходами к баркасу практически не смотрели. Один в три часа вообще завалился спать. Вычислил я и наблюдателя. Признаюсь, случайно. В туалет решил сходить, а там, рядом с седьмым причалом, развалины. Я зашел с тыла и увидел приодетого в теплые вещи, лежащего на матрасе мужчину с биноклем и... видеокамерой. В секторе его наблюдения находилось лишь наше судно. Я отошел. Сделал свое дело в кустах, а сам притаился. Внимательно осмотрел рубку. Хорошо, прожектор портовые власти врубили. Он-то и помог мне разглядеть лучевую, согнутую в дугу антенну вдоль правого борта баркаса. Есть у капитана связь с горой. Такая антенна применяется на станциях большого радиуса действия. В пять утра проверил наблюдателя. Тот был на месте. Не спал, не отвлекался, смотрел за причалом и судном. Ни с кем не переговаривался. В восемь пятнадцать к причалу подошел грузовик. Люди, прибывшие на нем, начали переносить ящики, мешки, баулы на баркас. Пока грузчики таскали тару, охрана вела себя обычно. Загрузившись, машина отъехала, баркас отошел от причала. Вышел на дорогу и наблюдатель. Он переоделся. В руках нес объемную сумку. Видимо, теплую одежду. Пошел в сторону города. Проводив судно, я занялся поиском катера. Это заняло немного времени. У пятого причала стоит приличный дизельный прогулочный катер, рассчитанный где-то пассажиров на пятнадцать. Поговорил с рабочим порта. Узнал, что катер принадлежит одному местному чиновнику, точнее, его сыну. Тот в сезон развлекает туристов, а сейчас вместе с папашей уехал в Китай. Зачем, неизвестно, но и не важно. Ночью надо проверить заправку катера. Если что, перелить горючку из соседнего грузового судна. Оно заправлялось при мне, готовясь в понедельник, по словам того же рабочего, уйти куда-то на север, за деревом. После выбора катера обходной дорогой пошел сюда. Проверил подходы к бараку. Все вокруг спокойно и безлюдно. «Чисто», короче говоря. Вот таковы результаты моей разведки. Ранним утром можем начинать операцию!
Крымов похлопал вьетнамца по плечу:
– Молодец, Тэу! Не зря ты пользуешься авторитетом. Работаешь профессионально.
Тимохин усмехнулся:
– Да, без Тэу мы уже сейчас рыб бы Монга кормили.
– Согласен. Поэтому и говорю, молодец. Я доложу начальству о твоем участии в операции.
– Зачем, полковник? Главное, остановить Кумати, уничтожить эту презренную собаку, ликвидировать организацию «Кровавый закат». Без химического оружия их базы вскоре разгромят. Наши спецслужбы взялись за них серьезно. Да и корейцы не прочь убрать их. Так что на «Закате» можно будет ставить крест, если удастся уничтожить лабораторию и вырвать из лап террористов вашего профессора.
– Вырвем Андорина. И уничтожим лабораторию. Иначе какого хрена мы сюда заявились, когда туристический сезон закончился? Ладно, Тэу, иди в свой отсек, отдыхай. Ночью займемся катером, ну а поутру...
Крымов посмотрел в сторону окна:
– А поутру, даст бог, тронемся в гости к господину Рютаро Кумати, дабы до конца разобраться с ним, с его бандитским шалманом и... со всем остальным.
Кумати проснулся в 7 утра. Одевшись, вызвал к себе Биали. Начальник охраны тут же явился. Кумати с ходу, не приветствуя помощника, спросил:
– Ну и что у нас с баркасом?
– По докладу Данга, наблюдателя, судно простояло ночь в Венбаге как обычно.
– Значит, баркас не захвачен?
– Нет, хозяин, по крайней мере, до сего времени. Но сейчас, когда в порту много людей, сделать это скрытно невозможно.
– Получается, русские не вышли на наш след?
– Получается так.
– А ведь должны были. Должны. Почему не вышли?
– От ошибок никто не застрахован. Да и только по трупам определить, что это вы работали в России, невозможно.
Кумати произнес:
– Из чего следует, что Стебрин мертв. Милли и Том ценой собственной жизни все же завалили его. Последнее время русские стали работать грубо. Хотя... это объяснимо. В стране бардак, спецслужбы постоянно реформируют. Лучшие уходят в бизнес. Ладно, дождемся связи с Вайдоном. У него загрузка в 8.30?
– Так точно, хозяин!
– Хорошо! Сейчас прикажи подать завтрак, а в 9.20 обеспечить связь с баркасом.
– Слушаюсь.
Ровно в 9.20 на вызов ответил капитан баркаса:
– Вайдон на связи, хозяин!
Кумати спросил:
– Ты сейчас где?