— Это. Моё. Слово.
Почти полминуты мы бодаемся взглядами, и он сдаётся первым. Закрывает глаза, на его губах пробегает немного сожалеющая улыбка, и, склонив голову набок, стоящий на ступени Реардена произносит:
— Моё уважение.
Когда его глаза открываются вновь, в них куда больше теплоты, чем было ещё минуту ранее. Меня не покидает ощущение, что я только что совершил большую ошибку, отказав этому человеку. Очень большую.
И выбор был прост. Никто бы и не узнал, что я нарушил слово. Я же не клялся Эндеру, что непременно вступлю к Проходчикам. Просто пообещал, простыми словами, без каких-либо воззваний к божествам и их Отголоскам. Простейшие весы, на одной чаше которых несомненная выгода, а на противоположной всего лишь какое-то слово, данное к тому же старику, которого скорее всего больше никогда в жизни и не увижу. В «прошлый раз» в схожей ситуации я выбрал выгоду, нарушив своё слово. Это и послужило первым шагом к слому. К тому, к чему в итоге пришёл «прошлый я».
Я всегда, и в жизни на Земле, бывало врал, умалчивал, но если уж давал слово, то держал его, несмотря ни на что. В той ситуации, что сложилась на Айне, ослеплённый жаждой мщения квестерам я нарушил этот свой принцип и в итоге сломался как личность, превратив себя в машину мести. Несомненно, в машину эффективную, но повторить этот свой путь я не хочу. Да и держать своё слово, даже если о том, что ты его нарушишь, никто не узнает, есть в этом что-то глубинно правильное. Так мне кажется…
И это эфемерное «кажется» сейчас перевесило несомненные выгоды от вступления в цех Алхимиков, причём не простому вступлению, а по персональному приглашению!
Возможно я сейчас ошибся.
Возможно это и так.
Но чему меня научила память о грядущем, так это тому, что наши принципы — это и есть наша личность, и нарушая их, ты разрушаешь себя.
Да и Эндер не заслужил того, чтобы я его кинул со своим обещанием. Шериф Унудо многое сделал для меня, и запись в Книге Проходчиков о том, что он мой учитель, это меньшее, чем я могу его отблагодарить. Только благодаря этому человеку начало этого Цикла далось мне столь легко. Да и не стоит забывать, что он практически спас меня после моего похода в пещеру нендов.
— О! — Легонько хлопнув себя по лбу, мой собеседник склонил голову в жесте лёгкого сожаления. — Я забыл представиться, — и, приложив кулак к сердцу, назвался, — Киади из Мунди офицер цеха Алхимиков.
Любопытно, он представился, как и я, без фамилии или рода, значит не благородный, тем ещё более удивителен его столь высокий ранг в столь молодом возрасте. Это означает, что он добился всего сам без поддержки семьи.
— Рэйвен из Сиэтла. — Я понимаю, что он прекрасно знает моё «имя», но таковы традиции.
А вообще с вежливостью на Айне довольно любопытный парадокс. Чем выше ранг у людей, чем больше их сила и влияние, тем больше они соблюдают этикет и элементарную вежливость. Обычный крестьянин или ремесленник может тебя обматерить и послать подальше, а вот достигший легендарного ранга, обладающий огромным влиянием скорее всего будет предельно вежлив даже с тем, кого презирает. Видимо, дело тут как раз в той самой личной силе, когда каждое твоё неверное слово может тебе аукнуться так, что потом не расхлебаешь, и никакие связи и родственники не помогут тебе разгрести то, во что тебя втравил твой длинный язык. Конечно, и из этого правила есть исключения, но в основном подобная тенденция прослеживается довольно чётко.
— Сеейтл… — Словно прокатил это слово воин-маг на языке, немного его исковеркав.
А затем он потянулся к своему поясу и достал из-за спины необычное оружие. Это был увесистый кастет с навершием в виде лезвия небольшого топора. Этот кастет называется дайри, применяется исключительно гномами в тесных проходах шахт, в узких местах, где трудно развернуться. И в руках подгорного народа, более сильного, чем люди, представляет огромную опасность. Впервые вижу, чтобы это оружие носил на своём поясе человек, для нас оно не очень удобно по балансу и весу.
И как только я узнал это кастет, то понял, что «прокололся». Дайри почти неизвестно на поверхности Айна, только тот, кто бывал в подземных городах подгорного народа, сможет его опознать. А я не был готов к провокации и не сумел скрыть мелькнувшее в моих глазах узнавание. Это подтвердила и лёгкая улыбка, которая тут же появилась на лице Киади.
— Далеко же вас занесло от вашей родины. — Вернув кастет за пояс, словно невзначай, с лёгким сочувствием в интонациях произнёс алхимик. — Всё же пик Даурна — это противоположенный край континента!