— Последний совет, — вдруг сказал Аркадий. — Отдай свою глефу Сане!
— Что? — удивился я. — Почему? Мы же решили, что она мне будет вместо посоха.
— Ой, нет, это отличная идея! — обрадовалась Ксантиппа. — Связь с сердцем все равно показывает, что это именно твоя глефа. Но если я ее понесу, это будет прямо демонстративно. Точно-точно!
Я покачал головой, поднял брови и пожал плечами, выражая свое полное непонимание их тонких психологических этюдов, но глефу Сане все-таки отдал. Это же не предмет-компаньон, негативного магического резонанса от чужого прикосновения я не испытываю.
— Симор прибыл! — крикнул часовой от ворот. — Готов вас проводить!
— Ну, раз прибыл, то пойдемте, — велел я.
С этими словами я зашагал к выходу. Плиты двора, нагретые не солнцем, но неизвестным источником тепла здесь на Цветке равновесия, приятно ощущались под босыми стопами.
Симор, увидев меня, поклонился особенно глубоко.
— Радуйтесь, Кирилл, — сказал он. — Или мне теперь обращаться к вам иначе?
— Кирилл — нормально, — бросил я. — Не люблю титулы. Веди.
Летать над центральными улицами «не рекомендовалось», поэтому я впервые поднялся здесь в воздух на собственных крыльях. Симор глазом не моргнул, когда я развернул крылья, и спокойно присоединился к нашему полетному ордеру — но у него видимых крыльев не было, он явно себя поднимал чистым телекинезом вкупе с магией воздуха.
Сверху было особенно очевидно то, что не особенно бросалось в глаза человеку, привыкшему к современной планировке орденских городов: слишком ровные улицы, слишком ровные дороги! Особенно с учетом средневековой архитектуры. Вот что значит развитая строительная магия. Наши маги земли пока так не могут.
Замок Мастера Равновесия тоже сверху производил сильное, но неожиданное впечатление. Я не раз проходил мимо его внешней ограды, когда гулял по городу. Стены и стены, ровные, чуть красноватые, с легкими следами «швов» от магии земли. А вот сверху оказалось, что за этими стенами скрывается целый пряничный дворец! Или леденцовый замок!
Серьезно, яркая, праздничная раскраска больше всего напомнила мне собор Василия Блаженного из прошлого мира — ну или Храмовый проспект, одну из главных достопримечательностей Ольхата, столицы Сумирана. Там тоже почти все здания выглядели так, будто их придумывал профессиональный кондитер или просто кто-то очень голодный.
Симор махнул рукой, показывая, куда именно заходить на посадку. После чего все мы четверо приземлились перед крыльцом. Точнее, мои спутники прямо на крыльцо, поскольку их крылья — у всех сумароковской «самолетной» модели — позволяли садиться вертикально. Я же опустился чуть подальше, чтобы не задеть режущими перьями изящные опоры козырька. В принципе, так получилось даже лучше: трое моих спутников расступились на крыльце, пропуская меня вперед, хотя мы это не обсуждали и не репетировали, и я прошел мимо них как мимо почетного караула.
Дверь отворилась как бы сама собой — правда, затем я заметил в холле лакея в темной униформе, который почти терялся в полутьме ожидающего нас холла.
— Прошу вас, господа, — Симор чуть поклонился и снова указал рукой вперед, указывая путь.
Мы двинулись за ним по мраморным полам, под высокими стрельчатыми арками, мимо колонн с фигурными капителями. Внутри пряничный замок ничем не напоминал православную церковь с ее фресками или сумиранский храм с его позолотой и красными портьерами. Скорее он походил на католический собор… Или, может быть, на фантазию о католических соборах от человека, которому рассказали: «Ну там везде такие заостренные сверху окна и много витражей, а еще на полу мраморная мозаика!», но сам он никогда ни в одном не бывал.
«Храм теней! — вдруг понял я. — Вот на что это похоже! Но классом повыше! Нет этого леса колонн! Как будто тот, кто создавал то подземное убежище на северах, с тех пор порядком прокачался и подучил, как перекрывать большие пролеты!»
Ну что, я хотел встретиться с авторами Проклятья? Похоже, теперь я в жилище по крайней мере одного из них!
Симор вывел нас в огромный зал, все с теми же витражами, откуда лился ровный разноцветный свет, и с помостом в дальнем конце — вроде тронного. На этом помосте стояло несколько кресел, в креслах сидели люди, одетые и причудливо, и богато. Еще несколько человек стояло у подножия помоста. Эти последние обернулись к нам, когда мы вошли.
Картина была ожидаемая, все это описали мне Аркадий с Вальтреном. Фалей Рузон, Мастер Равновесия, сидел на центральном кресле, тоже точно такой же, каким он представился мне со слов моих нынешних замов. Высокий человек в длинном ало-золотом одеянии, лицо без возраста — скажешь тридцать, нормально, скажешь пятьдесят, тоже поверю. Кожа гладкая, ровная, но с мимическими морщинами и пропорции лица не юношеские. Седые до белизны волосы, по плечи. На женщине я бы называл это стрижкой под каре. Одна-единственная алая прядь откинута со лба на левый висок. Также маленькие усики и бородка, тоже белые, — вроде эспаньолки, но на китайский манер спускаются аж до середины груди.