Медленным шагом я подошла к окну, вытянув лицо немного вперед, я посмотрела что за окном. Там нет ни забора, ни деревьев. Одна зеленая поляна, а за ней глубокий лес. Замешкавшись, я все-таки решила открыть окно. К удивлению, оно легко открылось. Вначале мне показалось, что оно заперто на замок. Как только рама двинулась, я почувствовала легкий и приятный воздух.
— Пойдем? — притянув на себя ручку, я повернулась к парню, который сидел за мной. Он посмотрел мне в глаза и кивнул. Поставив ногу на подоконник я вдохнула с облегчением. Посмотрев еще раз вниз, я увидела небольшие отпавшие кирпичи от стены. Я сглотнула.
Мне предстоит нетрудная задача: слезть с окна и поставить ноги в дырки. Казалось, ничего сложного, но как только я залезла наверх, мне сразу стало страшно. Ведь второй этаж — это не первый. Слезть с него — это не спрыгнуть.Положив руку на свою шею, я почувствовала режущую боль, я хочу отомстить. А не сидеть, сложа руки, в этом ужасном месте! Я решительно поставила ногу на место, где выпал кирпич, а вторую чуть ниже.
— Ну что? — я подняла голову и посмотрела на лицо парня. Оно было спокойным, без каких-либо эмоций. Присмотревшись, что за его спиной кто-то есть, я удивилась. Это был доктор.
— Джису! Ты куда собралась? — опешив парня, он подскочил к окну и посмотрел на меня. Я крепко прижалась к стене, и медленно начала спускаться. Нет, я не хочу обратно возвращаться, я убегу. Вы меня никогда не найдете!
— Беги! Тебя не должны поймать! Слышишь меня, спрячься! — вырвалось из Чонгука, и он крепко схватил доктора за талию, — обещай мне, что я больше не увижу тебя здесь.
Я кивнула. Почувствовав, что моя нога уже на земле я победно улыбнулась. Я смогла уйти! Подняв голову вверх, я еще раз посмотрела на улыбающееся лицо парня, рядом с которым стоял разъяренный психолог, я выкрикнула:
— Ариведерчи, доктор! — я всегда была непослушной. Но эта выходка точно взбесит мою мать. Четыре года подряд я делала многое, чтобы привлечь ее внимание. Я хотела ее увидеть, чтоб она приехала. Но эта помешанная даже глазом не моргнула.
Я бежала со всех сил, лишь бы больше не видеть это назойливое здание. Я в лесу. Мои ноги жутко гудят, а тапки разорвались в нечто. Штаны испачкались, а на рубашке порвался рукав. Хоть я и была сорванцом, но так я никогда не выглядела. На мне всегда все было с иголочки, ведь я не из бедной семьи. Мама высокопоставленный прокурор, а папа бывший директор компании. По крайней мере, был им, пока не умер. Теперь эту должность занимает его сестра, которая очень любила своего брата.
Она полная противоположность моей мамы, ну серьезно. Я ее знаю с пяти лет, и не разу не видела ее в злости. А вот маму почти каждый день, когда я с ней ругалась. Поэтому у нас дома было одно правило — «Не ругаться с мамой». Его мы с папой придумали.
В моем животе забурчало. Это значит, что я хочу есть. Я осмотрелась вокруг — глухой лес. А что это? Недалеко от речки растет огромное дерево, а на его ветках какие-то плоды. Подойдя ближе, я присмотрелась. Это ягоды.Я сорвала одну ягодку, и осмотрела ее: она черная, темнее, чем черника, наверху есть тоненький стебелек. Есть ее? Но я так хочу кушать, я положила ее в рот.
— Она такая вкусная! — не сдержавшись, выкрикнула я. В своей никчемной жизни нужно попробовать разные вкусы, но этот должен стоять на первом месте. Эта нереально вкусная ягода смешивает в себе вино и клубнику*. Я сорвала с дерева еще несколько ягодок и сразу кучу закинула в рот. Никогда не забуду этот райский вкус.
Я в лесу уже очень долго, возможно я хочу кругами? Или это меня так далеко отвезли от города, чтобы я не сбегала. Я поела, отдохнула и отправилась в путь.
Пройдя еще немного, я услышала звук машин. Радость то какая! Наконец-то! Радовалась я не долго, оказалось, что этот обычная трасса. Машин не сказать много, но они есть. Раз, два, три... В общем, машины есть, а кто меня подбросит? Я выгляжу как оборванка, да еще в больничной одежде, мне придется идти пешком?
Не успев подойти к дороге ближе, ко мне подъехала машина. Старая модель, я такие в детстве видела. Переднюю дверь открыла женщина лет сорока пяти и вышла. На голове аккуратная укладка, а сама она одета в длинное голубое платье чуть ниже колена.
— О, Господи, — она подбежала ко мне и начала рассматривать. Я еле заметно улыбнулась, чтобы сделать неплохое впечатление. — Где ты так себе кожу разодрала? А эти тоненькие ножки, ты что совсем не ела?
— Я ела, — неуверенно сказала я и посмотрела на женщину. Да, я ела, но очень мало, потому что не могла есть ту ужасную еду. Мне казалось, что туда что-то подсыпали, что бы я стала сумасшедшей. Я даже о суициде думала, но не решилась, уж больно сильно я жить хочу.