ХВАН ХЁНДЖИН, КАК ОТЕЦ
Как только последняя грязная тарелка оказывается домыта и аккуратно сложена на сушку, прислушиваюсь к звукам. Квартира погружена в тишину, которая заставляет напрячься.
«Хённи сказал, что быстро вернётся и поможет мне... И, куда только запропастился?»
Вытерев руки о полотенце, что всё это время лежало на столешнице, решаю пойти в "разведку". Почему-то сразу направляюсь в детскую, но когда никого в ней не обнаруживаю, решаю пойти в спальню.
Открыв дверь, впадаю в ступор. Дочь преспокойно рисует на лице мужа, будто он её холст. А тот и глазом не ведет, будто всё так и должно быть. Даже не знаю, мне начать возмущаться или схватиться за сердце от милоты.
— Йесо-я, почему ты рисуешь на... — договорить не успеваю, потому что не придумываю, как деликатно сформулировать мысль с ходу.
— Омма, правда наш аппа самый красивый? — обернувшись на меня и сияя от восторга, щебечет словно птенчик наша дочь.
— Конечно, солнышко, — тут же соглашаюсь, а на лице у Хвана появляется довольная улыбка.
— Йесо-я, а давай мы и... — начинает было муж, но я сразу догадываюсь о его затее и тут же пытаюсь избежать участи боди арта.
— Йесо, разве скоро не начинается твой любимый, «Пингвинёнок Пороро»?
Глаза дочери удивлённо расширяются. Резко вскочив с пола, она бросает кисть с палитрой на пол и выбегает из комнаты.
— Это было нечестно, мама Йесо! — встает следом за дочерью Хёнджин и одаривает меня "лисьим" взглядом.
— Нечестно было бы обрекать меня на свою участь, папа Йесо, — недовольно отвечаю и оглядываю с тяжелым вздохом, вытекшие краски.
«Придётся быстро с этим разобраться, пока краска не впиталась... Иначе, этим двоим не жить!»
Собираюсь покинуть спальню, но любимый хватает за руку и тянет на себя.
— Злишься? — интересуешься, заключая меня в объятия со спины.
Я для вида пытаюсь вырваться из плена, но все попытки оказываются тщетными.
— Если краска впитается, вам обоим несдобровать, — угрожающе констатирую.
Сильнее прижимаешься ко мне и шепчешь на ухо.
— Злишься только по этому?
Недовольно хмыкаю и быстро даю ответ.
— А вам господин Хван, нужен ещё какой-нибудь повод? К вечеру могу список предоставить.
Прыскаешь от смеха, а я не понимаю, что тебя так веселит. Снова предпринимаю попытку вырваться из твоей хватки, но опять безуспешно.
— До вечера, ещё слишком долго. Можешь сейчас, хотя бы пару пунктов накинуть и мне озвучить? — тон у тебя веселый и слегка игривый.
Как бы я не пыталась по настоящему и надолго на тебя рассердиться, у меня никогда не выходило.
— Я подумаю... Но, всё будет зависть от вашего поведения, господин Хван, — решаю сыграть в обиженную, но всё же дарящую второй шанс Мать Терезу.
Из тебя вырывается смешок, но ты тут же пытаешься замаскировать его под видом кашля.
— Что мне сделать, чтобы госпожа Хван смилостивилась надо мной и подарила прощенье? — томно говоришь, вызывая по моему телу приятные мурашки.
От нашей игры на моём лице появляется невольная улыбка, но я тут же от неё избавляюсь, чтобы ты случайно её не заметил.
— Разберись с бардаком, который вы тут устроили... И вообще, прекрати так баловать нашу дочь... — начинаю свою тираду, но ты резко прерываешь.
— Как я могу прекратить баловать нашу принцессу? — удивленно интересуешься.
— Если ты так балуешь Йесо, боюсь представить что будет, когда у нас появится ещё один ребёнок, — слетает у меня с языка быстрее, чем я обдумываю сказанное.
— Что? — удивлённо переспрашиваешь ты.
— Что? — испуганно повторяю за тобой, мысленно давая себе по лбу.
— У нас будет ещё один ребёнок? Я правильно тебя понял? — закидываешь меня вопросами, а я тем временем, не зная как выкрутится, решаю прикинуться дурой.
— Какой ещё ребёнок?
— Ты буквально только что, сказала что-то о ребёнке, — развернув меня к себе лицом, закатывая глаза, поясняешь.
— Я не говорила... У тебя слуховые галлюцинации. У вас музыкантов такое бывает... Всё из-за постоянной работы с громкой музыкой, — тут же иду на попятную, пытаясь выкрутиться, как только могу.
— Дана...
— Хёнджин...
Поочередно называем наши имена и так пристально смотрим друг другу в глаза, что мне кажется, ты сейчас прочтешь меня как раскрытую книгу или что твои глаза, считают блеф, словно они с детектором лжи.
— Ты беременна? — схватив меня за плечи, слегка встряхиваешь.
«Вот чёрт! Теперь не отвертеться... Придется признаваться!»
— Я не хотела чтобы ты узнал об этом так! Это должно было быть сюрпризом, — нехотя подтверждаю твои слова, тяжело вздохнув при этом.
Отпустив меня, растерянно говоришь.
— И, как я сам не догадался. Почему не заметил изменений в твоём поведении и настроении... Боже, сейчас я понимаю, как был слеп всё это время. Все симптомы прямо на лицо, как когда ты была беременна Йесо, — пока говоришь на твоём лице проскакивает целая кутерьма эмоций, которые я не успеваю отследить и при всём при этом, выглядишь ты несколько потерянным.