— Я понимаю, — грустно усмехнулся. — И, если ты заметила, ни к чему тебя не принуждал. Прости, отпустить тебя из дома не могу, потому что я должен тебя охранять, но и не заставляю отвечать мне взаимностью.
— Лучше бы ты продолжал все скрывать, — нахмурилась она. — Мне было бы легче.
— Ты ведь сама ревновала, — напомнил ей, — к Кристине. А с секретаршей комиссара у меня ничего серьезного не было. Будешь отрицать? Ты готова сорваться с места, потому что боишься?
По-моему, я нашел ее слабое место. Не буду гордиться данным фактом, но я попал. И продолжал бить в эту цель.
— Чего? — фыркнула она.
— Не знаю. — Я развел руками. — Что в академии, что в больнице, ты не завела долгих знакомств. Ты от семьи отделилась, боясь, что тебя снова ранят. Думаешь, Курт о тебе никогда не говорил? Говорил. Что ты ни с кем не общаешься, а рассылаешь открытки. Ты никому не доверяешь и боишься потерять.
— Ты смеешь меня обвинять? — разошлась девушка. — Ты мне и шагу не давал ступить, чтобы я не слышала обидных оскорблений. Конечно, я ни о чем не говорила Курту, зная, что вы сохраняете дружбу.
— А про Бэйкера, как его там, ты тоже так судишь? — вскочил со своего места и навис над ней. — Он годами за тобой увивается, но ты его отталкиваешь.
— Кто тебе сказал? — с вызовом произнесла Ия.
— Надя, миссис Бэбкок, мало ли трудяг в твоем отделении?
— Плевать, — попыталась она отвести взгляд. — Я не обязана отчитываться.
— Нет, — настаивал я, — обязана. Мне тоже плевать. Не на тебя, а на истинность. Тобой я заинтересовался, когда ты спасла мне жизнь. Не буду отрицать, что я ничего не почувствовал. Поверь, я бы мог со всем смириться и тебя отпустить. Драконы редко встречают пару, но вполне могут существовать и без нее. Я заприметил тебя из-за других обстоятельств. А ты будешь полной дурой, если скажешь, что ничего не чувствуешь ко мне. Ты ревновала к Кристине?
Ия задергалась. Она сидела на моей постели, а я наклонился вниз, расставив руки.
— Говори... — почти зарычал на нее.
Она смерила меня презрительным взглядом.
— Ревновала. И что с того?
— И уйти собиралась, потому что не знала, какие отношения у меня с мисс Кинг?
— Да, — устало отвечала она.
— А сейчас ты злишься, потому что неравнодушна ко мне, но никогда себе не признаешься?
— Мерфи, ты часом разум не потерял?
— Отвечай. — Я настаивал. — Да или нет?
— Мне все равно.
— Ну да, ревновала, и все равно. Себе-то не лги. Ия, в этот переплет ты попала вместе со мной. У меня не было ничего значительного с Кристиной, но может быть с тобой.
— Уходи.
— Нет! — Толкнув ее на спину, я все ждал четкого несогласия, но девушка молчала, не выдавая себя. Грудь ее вздымалась от негодования и злости. Я потянулся. Нет, я и сам продолжал злиться, но явно чувствовал, что обстановка накалилась. Накрыв ее своим телом, зашептал, — останови, — попросил ее, — я не переступлю черту.
Ия тяжело задышала, ощущая мое дыхание на себе. От нее шел жар, горячее пламя...
— Нет.
— Точно?
— Точно, — она прикусила нижнюю губу, и после этого явного жеста мой разум окончательно отключился.
Моментально лишившись футболки, я потянул ее за блузку, обнажая девушку до белья. Свалился на постель, продолжая целоваться.
Раздался стон. Один, второй, третий. Очень сладкий и одновременно мучительный.
Склонившись к ее лицу, не без труда расстегнул клятые замки на бюстье.
— Брент... — выдохнула она.
— Что? — теперь боролся с его джинсами.
— Завтра мы вернемся к этому разговору.
— Не поверишь... — у меня было схожее желание, но все потом, потом.
Окончательно лишившись одежды, рукой провел по груди, обвел ореолы, наслаждаясь красивым видом. Маленькие, темные, они буквально манили, просились их попробовать.
Попутно гладил ее по бедру, по упругим ягодицам.
И опять ее вздохи, вперемежку с томными стонами. Она зарылась рукой у меня в волосах. Опустился ниже, провел дорожку из поцелуев по ее животу, чувствуя, как на коже образуются мурашки.
— Ия...
— Хватит, я сейчас взорвусь, — взмолилась она, притягивая меня наверх, к ней.
У самого терпения не хватает, внутри будто железо расплавленное, обжигает, ранит.
В глазах у Доудсон поволока, она чересчур возбуждена, и от прекрасной картины тело распаляется все больше. Манит, обвивает меня своими длинными ногами.
Вздыхая, я чувствую ее аромат, осознаю, как налился член, и что вряд ли меня хватит с ней надолго.
— Великий дух, — охнула она, опустив взгляд ниже.
Я усмехнулся.
— Ты еще ничего не видела. — Снова сомкнулся губами на ней.
Толчком, стремительно вошел, подавил очередной возглас.