— Я скучал больше, Ия. — Его кожу начали покрывать чешуйки. — Сильно больше. Я знаю, что я виноват перед тобой, что ты была в опасности, но, пожалуйста, — в нем что-то дрогнуло, — хочу оставить это на завтра. Пока ты здесь, ты моя.
— Твоя, да. — Я и сама не пришла ни к какому решению.
Вода не отрезвляла, напротив, пьянила. Словно смывала все произошедшее, заставляя забывать о событиях тяжелого дня.
Прижимаясь к Бренту, я понимала, что второго такого чувства в жизни не испытаю. Я с ним как на горках. Взлетаю вверх, получаю оргазм, а потом падаю с башни вниз. Новый взлет, новое падение. Для семейной жизни не очень, но в моменте...
Скользнула к его бедрам, касаясь коленками поверхности душевой. Дотронулась до члена, приподняла.
Мерфи рядом со мной за секунду приходил в боевую готовность.
— Ия...
— Да, — сказала и приняла его в рот.
Не могла похвастаться большим опытом, но старалась, однозначно. Вбирала его в себя, облизывала, играла с головкой, проводила языком по стволу, испещренному венами.
Слушала его вздохи и считала их через раз.
— Ия...
В один из моментов он как-то сам перехватил управление. Задвигался очень быстро, вбиваясь мне в глотку. Долго, сильно, перекрывая дыхание.
— Ия...
Я взглянула снизу вверх. Облизнулась, обвела нижней губой член, прекрасно понимая, что от этого он заводится сильнее.
Новые движения, мои утробные возгласы.
Губы всасывают пульсирующую плоть, да я сама стону от удовольствия.
— Слишком сильно?
— Нет...
Я сжимаю член Брента изо всех сил. Он кончает, обливая меня спермой. Она везде, но потоки воды ее моментально смывают.
Позже он берет меня. Поднимает в воздухе, словно я пушинка, долбит до криков, до моих оров, дожидается, чтобы я и сама кончила.
Переносит на кровать, укрывая меня одеялом.
— Моя Ия, — прошептал мне на ухо. — Моя. Я не смогу тебя отпустить, сколько бы ты ни просила. Ты принадлежишь мне, моя пара.
Устав и засыпая, я с трудом различала этот лепет. Немножко обиделась, что мы не обсудили ничего важного, но Мерфи же просил...
Я всю ночь чувствовала его руку у себя на груди, его размеренное дыхание и плоть, упиравшуюся в районе пятой точки.
Выспаться вдоволь никому не удалось. Кошмары, часто преследующие меня по ночам, вновь дали о себе знать. Кажется, я кричала, может, плакала, потому что в чувство меня приводили легкими хлопами по щекам и нежными поцелуями.
— Опять? — устало заключила я, увидев над собой обеспокоенное лицо Брента.
— Да, любимая, — опустился он рядом, подарив еще один поцелуй в плечо. — Мне так больно, что я позволил пережить тебе подобное.
Дракон осунулся, явно нормально не отдохнул, а вина снедала его настолько сильно, что он не позволял себе расслабиться, обращаясь со мной, словно я не человек, маг, а фарфоровая кукла.
Мельком взглянув в щель между плотными занавесками, осознала, что солнце поднялось высоко над предместьями Ригборо. Застонала и потянулась за подушкой.
Мерфи ничего не говорил, подпер рукой голову, а свободной ладонью водил пальцами по моему животу. Не приставал, был серьезен и задумчив.
— Нам надо поговорить, — выдохнула, ощутив, как его легкие движения остановились, как рука дрогнула и спряталась под одеялом.
— Если надо, значит, надо, — вымучено произнес он. — Беседа будет нелегкой?
Я одновременно страдала от стыда, от ненависти к себе, а с другой стороны, мгновенно разозлилась. Почему я должна оправдываться?
Приняв вертикальное положение, подтвердила, что его опасения не напрасны.
— Брент, я так не могу, — призналась как на духу. — Я уже потеряла брата, у меня нет родителей, тети. Мой мир в данный момент заключается в тебе. Но я не выдержу еще одну потерю. Прости, просто не могу.
— Что ты имеешь в виду? — он тоже приподнялся, сложив свой подбородок у меня на плече. — Расстаться? Ия, я не буду тебя держать, я понимаю, что виновен перед тобой, что ты никогда не простишь меня за все опасности. Я приму любое твое решение.
Складывалось впечатление, что он все продумал заранее. А вчерашняя жаркая близость была его способом со мной проститься.
Подло?
Безумно подло.
— Расстаться? — поерзала, заставляя убрать мужчину свои конечности. — Ты даже бороться за меня не собираешься?
Вот же идиот! А какая дура я. Распинаюсь перед ним, теряюсь, лишь бы ничего лишнего не сказать, он в истинности клянется. И при первых трудностях преспокойно меня отпускает.