За эти дни я ни разу не удосужилась проверить, а как протекает мое положение.
Минут через двадцать в нашу ординаторскую проникла Милли с видом победителя. За ней, понурившись, следовало два юных парня.
— Это Алекс и Дэйн, — познакомила она нас. — Только учебу закончили, я пока из них буду целителей делать, а ты беги на помощь миссис Фаундлер. Но... — остановившись, она вцепилась мне в руку, — после смены буду тебя ждать. А если не дождусь, буду барабанить в твою дверь, мне известно, где ты живешь.
— Да я бы от тебя ничего не скрыла, Милли.
— Кто знает? — женщина скривилась. — Вон, наш Клэптон паинькой казался, а потом выяснилось...
Всех своих подчиненных она воспринимала как детей. Любила, хвалила и воспитывала. Принимала наши достижения, страдала, если получали выговор. Скорый отъезд Бэйкера ее расстроил.
— Беги, детка, — она меня поторопила.
Кивнув, я послушно выполнила ее указания. Поднялась на служебном лифте и шагнула на территорию самого светлого отделения — детского.
Миссис Фаундлер — глава всего царства, радушно меня встретила и объявила, что работать мне предстоит с новорожденными. Это была особенная просьба от моей наставницы, которую мать всего отделения обязалась выполнить.
Я пожала плечами, но внутренне радовалась открывшимся перспективам. Мой опыт с детьми был равен нулю, но если трехлетки в состоянии объявить, что и где у них болит, то малыши оставались для меня загадкой. Сладкой и крикливой загадкой.
Весь день я училась, помогала и мотала на ус. Сновала туда-сюда, сама кормила, сама измеряла уровень магии и способность к обороту. Многие медсестры настолько разбирались в вопросах материнства, воспитания и лечения, что им было впору указывать мне, а не наоборот.
И еще я поняла, что это самые благодарные пациенты, мимо которых невозможно пройти. Маленькие, красивые, невинные. Сердце возле них замирало. Возьмешь одного на руки, и день считай потерян. В их глазах таилась вся Вселенная.
Раньше, не привыкшая к семье, я намеренно избегала любого контакта с малышами. Считала, что это не моя специализация, не мой профиль. Я и детей никогда не планировала, полагая, что мне это не подходит. Внутри словно пульсар взорвался. Это мое. Я хочу. Я не откажусь.
— Ну, как первый день? — спросила меня Милли, едва я ввалилась в нашу комнату отдыха и налила чай в конце рабочего дня.
— Устала ужасно, — светилась я от счастья.
— И вдохновилась, — заметила начальница с ехидной ухмылкой.
— Вдохновилась, да, — не стала скрывать. — Ты же меня туда специально отправила.
Миссис Бэбкок всплеснула руками.
— Естественно, специально. Пришла ко мне с новостью и нос повесила. Да ты сиять должна, а не плакать. Понятия не имею, что у тебя произошло с твоим драконом, но это не повод пребывать в страхе и унынии. Чего твой суженый натворил?
Как и многие почтенные матроны, Милли не обладала чувством такта и отбрасывала любые правила приличия, связанные с личным пространством, объясняя свою настойчивость заботой обо мне.
Рассказывать не особенно хотелось, но под внимательным взглядом, с чашкой чая и сахарными печеньями, я сама и не заметила, как выложила всю подноготную.
— Думаешь, променял тебя на работу, значит? — заключила она.
— А как по-другому объяснить это поведение?
Женщина заинтересованно потерла подбородок и... рассмеялась.
— Будь вы оба постарше, я бы с тобой согласилась...
— Ты еще и не согласна? — я широко распахнула глаза. — Да он от меня отказался не раздумывая. Отверг, ушел, спрятался.
— Или испугался, что ты его никогда не простишь, Ия, — фыркнула Милли. — Два перфекциониста нашли друг друга.
— О чем ты?
— О том, что твой Мерфи и ты — два идиота, не умеющих нормально языками чесать. Вы их для чего используете? Исключительно для утех? Ими ведь и разговаривать можно.
— Я не понимаю...
Медленно, но верно меня начинали раздражать ее грубые манеры. Я бесилась, не получая ответы.
— Он боялся, что ты обиделась, — разжевывала руководительница, состоявшись в браке без малого больше тридцати лет, — что ты зла на него за то, какой опасности он тебя подверг. Будь ты на его месте, получи он ранение из-за которого бы его конечность пришлось ампутировать, ты бы себя не винила?
— Винила... — я залепетала.
— И если бы винила, ты не предложила ему бросить тебя? Согласилась бы стать вечным напоминанием его страхов?
Ситуация в голове воспроизводилась тяжело, но, кажется, миссис Бэбкок была права. Я бы сама попросила об отставке. Получается...