Дни и годы, проведенные на службе у Амриэль, сейчас почему-то казались бесконечным сном, подробности которого никак не получалось вспомнить.
— Погоди, что происходит? Зачем ты ударил меня?
— Каждая секунда была на счету, я не стал придумывать способа помягче заставить тебя сделать вздох. Я боялся потерять время, боялся, что ошибусь, если буду медлить. Права на ошибку нет, ведь я и так слишком долго ждал этого дня.
— Какого дня?
— Дня, когда смогу вернуть тебя.
— Вернуть? О чем ты?
Фрид не ответил. Нахмурившись, я положила ладонь на грудь и замерла.
Мое сердце… Оно действительно бьется?..
— Разве младшие боги способны на подобное? — в растерянности прошептала я.
— Не способны, но пусть тебе всё объяснят они.
Пространство вокруг стремительно менялось, воздух дрожал, то и дело по нему пробегала рябь, как от брошенного в воду камня.
Мужчина поднялся с земли, рывком поставил меня на ноги. Из-за резкого движения к горлу подступил комок, я вцепилась в локоть фарата и часто задышала, борясь с накатившей тошнотой. На плечи словно опустилось по гранитной плите, дышать стало тяжело, перед глазами поплыло.
— Держись ко мне поближе, — шепнул Фрид, — И не бойся, тебе они ничего не сделают.
Кто именно «они» спрашивать не пришлось — всё слишком очевидно.
Пусть я была помощницей Амриэль, всех Верховных так близко видела впервые.
Самой первой появилась Лия. Богиня оказалась настолько похожей на свои статуи, что я на миг усомнилась действительно ли передо мной сама Лия или я вижу её ожившую каменную копию.
Обтягивающее белое платье подчеркивало высокую полную грудь, округлые бедра и тонкую талию, на перламутровой коже ни изъяна, черты лица изящны и нежны, золотистые волосы сплетены в косу. Из украшений только диадема с неизвестными мне небесно-голубыми камнями в тон цвета глаз богини.
Однако прекраснейшая из богинь не могла сейчас соперничать в красоте со своими статуями — она вся тряслась, хватала воздух ртом и широко открытыми глазами смотрела на Фрида, будто видела его первый раз в жизни. За спиной Лии стоял Рэй, он выглядел спокойнее, разве что не смотрел по сторонам и мял пальцами небольшой клочок бумаги.
Эгва появилась второй. Поджав губы, она глядела на Фрида, на покрытом шрамами лице невозможно прочесть ровным счетом ничего. Широкая ладонь лежала на рукояти меча, богиня выглядела расслабленной, но это лишь уловка — похоже, Эгва в шаге от того, чтобы сорваться с места и снести голову одному чересчур способному младшему богу.
При виде нее Фрид напрягся, слегка выставил вперед руку, словно в попытке защитить меня. Он не двигался больше, переводил взгляд с Лии на Эгву и явно готовился к бою, хотя сражаться разом с двумя Верховными это верная смерть.
Лереас и Амриэль, как ни странно, пришли вместе.
Бог искусства слабо походил на того прекрасного юношу в короне из цветов и с лирой в руках, которому поклонялись люди. Он оказался худощавым мужчиной лет тридцати, в растянутом сером свитере, в штанах, покрытых разноцветными пятнами краски и без обуви. Растрепанные черные волосы падали на лицо, на бледных щеках темнела щетина.
Лереас улыбался, глядя на нас, когда же он поворачивался к богиням, в серых глазах то и дело загорались искорки смеха. Фрид не обратил внимания на бога, зато мне стало легче — я вновь смогла дышать, тяжесть с плеч исчезла. И, судя по усмешке Лереаса, не случайно.
Амриэль выглядела как обычно, я едва скользнула по ней взглядом, надолго задержалась лишь на возникшем за её спиной парне.
Джаф напоминал тень самого себя, держался отстраненно и в мою сторону даже не смотрел. Вместо глефы при нем меч, а значит Джаф тоже готовился к бою.
— И как мы допустили это? — с тяжким вздохом произнес Лереас, — Очередной смертный нарушил закон, а мы снова всё узнаем в последний момент… Ладно мы трое, но ты куда смотрела?
Все дружно обернулись к Амриэль. Богиня сложила руки на груди, вскинула подбородок.
— Разве у нас не каждый сам по себе? С чего мне отчитываться перед вами?
— Да хотя бы потому, что вечно нарушают созданные тобой законы! — воскликнула Лия. Рэй что-то шепнул ей, и богиня послушно опустила голову, выдохнула, успокаиваясь.
— Мои законы — мне и разбираться. Зачем вы-то пришли?
— Незачем разбираться. Убьем его и всё, — спокойно сказала Эгва.
Бог искусства развел руками.
— Ты ведь знаешь, что это невозможно. Он больше не смертный. Он один из нас.
Я нахмурилась, покосилась на замершего словно статуя Фрида. Неужели Лереас говорил о…