— А как же сказка на ночь? — вскинув бровь, спросила я.
Ирвин тяжело вздохнул, посмотрел на кровать, потом на меня.
— А может лучше спать?
— Ты обещал.
Маг снова вздохнул, смиряясь со своей участью, откинулся на спинку кровати, подмял под себя пару подушек и жестом указал мне на место рядом с собой.
— Будет тебе сказка, даже с картинками.
Это как? Не успела я спросить, Ирвин повел рукой по воздуху и над нами возникла иллюзия — Саит с высоты самой высокой башни королевского дворца. Люди, похожие на движущиеся разноцветные точки, дома, зеленый с серебром ковер деревьев в парке…
— Саит остался прежним, таким, каким ты его помнила, по счастливой случайности. Пусть фараты и помогали в войне с вампирами, Креит пострадал так сильно, что не оправился до сих пор.
Изображение столицы сменилось незнакомым мне городом. Некогда белая мостовая залита кровью, дома и деревья в огне, всюду обезображенные тела — воины Аллаина словно вихрь сметали любое сопротивление на пути, оставляя после себя лишь разрушение и смерть.
— Я помню это время, — кивнула я, — У нас с Джафом тогда было много работы.
Сколько городов и деревень уничтожили вампиры? Не думаю, что хоть кому-то известно точное число. Наверное, мы с Джафом отправили в чертоги Амриэль половину Креита.
— Фараты помогли не только в войне с Аллаином, но и в восстановлении Креита. Во многом благодаря Лориану и его таланту вести переговоры, фараты задержались, хотя у них самих проблем было немало, — продолжил говорить Ирвин, — Их правитель погиб в битве с вампирами, король Аллаина лично оторвал ему голову. Лориан и здесь вмешался, остановив борьбу дворян за власть, он управлял фаратами и людьми, позже именно на его мнение опирались фараты при выборе нового правителя.
— Чем он заслужил такое почтение?
— Лориан прошел всю войну бок о бок с фаратами. Он запомнился им как воин, не как маг, хотя именно магия позволяла ему быть с нелюдями на равных. Фараты не могли не зауважать его, видя, как он сражается на поле боя, не боясь ни ран, ни смерти.
Картинка изменилась. Я увидела Лориана в окружении фаратов и людей и ощутила как сердце сжалось. Он стоял ко мне вполоборота, одетый в простую темно-синюю форму. Густые золотые пряди разметались по плечам, лицо было бледным с кругами под глазами, с меча стекали багровые капли. Взгляд голубых глаз потускнел, в нем нет жизни, только холод.
Именно такие глаза бывали у тех воинов, которых я видела во времена войны. Когда каждый день видишь, как вокруг умирают люди, внутри что-то ломается.
Я на миг зажмурилась, сглотнула вставший в горле ком.
Лориан… Пусть война была неизбежна, мне жаль, что тебе пришлось пережить всё это.
— После войны власть рода Креасс лишь окрепла. Фрид обставил всё так, что народ поверил будто именно благодаря Лориану в войну вмешались фараты, и, хотя люди их боялись не меньше вампиров, радовались перелому в затянувшейся битве. Вампиров отбросили далеко на юг Аллаина, а потом они и вовсе пропали. Сейчас Лориан продолжает укреплять отношения с фаратами, он наладил торговлю, часто бывает с семьей в Дроуме. А, да, у него уже своя семья.
Изображение поплыло, смазалось и вместо Лориана я увидела семейный портрет.
На небольшом диване сидела женщина лет тридцати в пышном зеленом платье. Черные волосы незнакомки спускались ниже талии, черты лица весьма привлекательные, во взгляде серых глаз присущее многим дворянам высокомерие.
Рядом с женщиной две девочки, на вид им лет по пять. Обе с золотыми волосами и голубыми глазами, похожи друг на друга как две капли воды, даже платья одинаковые.
Лориан стоял над супругой, ладонь с узором лежала на плече женщины. На портрете маг не выглядел таким мрачным, губы слегка изогнуты в улыбке, однако в глубине глаз навечно застыл тот самый холод.
По обе стороны от Лориана стояли два парня. Им здесь лет по пятнадцать, каждый копия Лориана в годы его юности. Разве что у одного золотая коса до талии и зеленые глаза, у другого короткая стрижка и голубые глаза.
Чуть в стороне от парней я увидела мальчика лет десяти-двенадцати, бледного и худощавого, с голубыми глазами и вьющимися черными волосами. Взгляд у него был растерянный.
— Портрет старый, ему почти пять лет. За эти годы родилась ещё девочка. Лориан назвал её в твою честь — Лилит Алианора Креасс.
Среди дворян считается хорошим тоном давать детям вторым именем имя мертвого родственника, мол, так дух будет присматривать за ребенком и оберегать его. Сейчас, после всего, что я видела, подобное кажется бредом, но не мне переделывать традиции.