— Ладно, — махнул рукой я.
Я взял колбу, понюхал содержимое. Ничего особенного — пряный и чуть горьковатый запах. В больницах есть вещи, которые и похуже пахнут. Выпил жидкость одним глотком… Черт!.. Да, зря я так поторопился. Вкус как у салата из алоэ и красного перца.
— Ну как? — поинтересовался старец.
— Горькое и острое, — прошептал я, морщась так, словно мне лимон в рот выдавили.
— Зато очень действенное.
— Не заметно…
В горле першит и жжет, будто я горсть черного перца проглотил.
— Ничего, ничего… магия не сразу принимается. — Яков Всеволодович похлопал меня по плечу.
— В этой гадости есть магия? — искренне удивился я. Странно, но почему-то я начинаю верить этому деду.
— А ты как думал? Конечно же есть. Я его сам приготовил.
— Вы еще и лекарства делаете?.. Если это можно так назвать…
— Конечно, я же отчасти колдун. А любой колдун — прежде всего алхимик, — пожал плечами старец.
Я откашлялся. Жжение уже почти не ощущалось, но горьковатый привкус все еще сидел на языке.
— Возьми еще вот это. — Яков Всеволодович протянул мне серебристое украшение. Штучка симпатичная. Небольшой литой браслетик с каким-то узором.
— Что это?
— Если говорить простым языком, то это средство связи. Ежели надумаешь стать моим учеником, то воспользуйся им.
— А если не надумаю?
— То оставь себе в качестве сувенира.
— Ну спасибо, — довольно улыбнулся я. — Заколдованный, значит?
— Да.
— А из чего он сделан? Серебро?
Я натянул украшение на руку. Браслет на запястье сидел плотно, но смотрелся как-то не к месту.
— Опять угадал.
— Спасибо вам за все, Яков Всеволодович. Насчет вашего предложения подумаю, но обещать ничего не буду.
В знак благодарности я протянул старику руку. Кисть деда крепко уцепилась за мою ладонь. И сразу же я почувствовал, как расплывается по организму тепло, снова ощутил едва заметный привкус железа.
— Прощай! Желаю удачи! — послышался голос Якова Всеволодовича.
Через мгновение все исчезло. Дощатые стены, кровать, стеллаж с книгами — ничего этого больше не было. С боков подпирали мрачные облупленные стены, сверху навис грязный потолок, а на полу валялся всякий мусор. И я, как дурак, стоял с протянутой рукой и полусогнутыми ногами.
По-моему, я знаю это место… Конечно же, это проход между теми двумя пятиэтажками, где я, споткнувшись обо что-то, чуть не убился. Правда, светлее здесь стало. Наверное, сейчас утро или день… Но как я сюда попал? Неужели Яков Всеволодович телепортировал? Что-то очень уж быстро.
Осмотрел себя. Одет в свою прежнюю одежду: черные тупоносы туфли, джинсы, коричневая кожаная куртка. Будто и не переодевал меня никто.
Слабости почти не чувствую, да и голова уже не кружится. Все как у нормального человека. Может быть, мне привиделось все: обморок, Яков Всеволодович, его обитая досками комната, самодельная кровать, старинная рубашка? Если нет, то куда все это внезапно исчезло? И кто меня так споро переодел в мою одежду?
В голову полезли странные мысли. В воспаленном мозгу начали строиться цепочки предположений. Может быть, когда я споткнулся в темном переходе, дальше и не пошел никуда, а шлепнулся на землю и ударился головой. А остальное, мною увиденное, — есть плод больного воображения. А теперь я очухался, и все пришло в норму.
Вышел на свет. Вокруг все до боли знакомое. Только вот и отличия тоже есть: асфальт и земля сухие, травка зеленеет. И тепло как-то по-летнему. Тогда был конец апреля, двадцать восьмое число. И если взять в расчет, что я пролежал в доме этого мифического стража границ полтора месяца, то сейчас должна быть середина июня.
А вон и деревья с зеленой листвой. Теперь сомнений почти нет — сейчас июнь. Знать бы еще — какое число. Спросить у кого-нибудь, что ли?
На улице людей почти не было, и это не удивительно, ведь сейчас, скорее всего, раннее утро. Часов шесть или семь. Вон, мужик идет. На работу, похоже, торопится. Уже не молод, физиономия заспанная, вид недовольный. У него и спрошу. Надеюсь, идиотом выглядеть не буду.
— Извините, пожалуйста, — вежливо обратился я к прохожему.
— Чего тебе? — Мужчина остановился, глянул на меня недовольно.
— Не скажите, а какое сегодня число?
— Пить меньше надо… Десятое, — пробурчал он.
— А месяц?
— Ну вы, молодежь, совсем обалдели! Июнь сейчас, год тысяча девятьсот девяносто восьмой, — язвительно проговорил мужчина и зашагал дальше, бубня что-то себе под нос.