— Ясно, — удовлетворенно кивнул я, разобравшись со всеми странностями. Два парома — два таможенных поста. Понятное дело. Через Остмор большая торговля идет. Не зря же этот городок иногда называют мясной лавкой Империи. Те же степняки, наверное, десятками телег везут мясо и шкуры.
Ун-тарх с делопроизводителем начали обсуждать какую-то свою проблему с потерявшимися бумагами, и я оказался не у дел. Так и сидел молча до самой паромной переправы да разглядывал в окошко окрестности. Правда, смотреть особо не на что — вокруг простиралась холмистая местность, поросшая реденькой травкой, чуть поднявшейся от недавно пролившегося дождя.
— Ну вот мы и приехали, — довольно провозгласил тьер Свотс, выбираясь из кареты, и обратился к стоящему у ворот стражнику: — Эсс-тарх Бачур где?
— В трактире, — мотнул головой в сторону небольшого приземистого строения стражник и нехотя поведал нам о причине, по которой начальник таможенного поста заседает в трактире, вместо того чтобы исполнять свои служебные обязанности: — Ночью дождь ведь прошел, так с утра еще никого не было.
— Что ж, значит, идем в трактир, — решил ун-тарх.
Мы последовали за ним. Я с любопытством осматривался, изучая место дальнейшей службы. Вроде как в деревеньку, окруженную высоким тыном, меня определили. Приличных размеров трактир, двухэтажное каменное здание таможни у примыкающего к реке участка частокола, пяток жилых домов, куча огромных сараев и загонов. И засыпанные желтым песком улочки. Хотя и грязи тоже хватает. В общем, не город это, совсем не город… Пусть и ходят тут остморские стражники.
Эсс-тарх действительно обнаружился в трактире. Сидел в пустом зале и потягивал светлое пиво. И на появление остморского начальства никак не отреагировал, будто на него не распространялось правило, запрещающее выпивать на службе, и декада в холодной его нисколько не страшила.
— Чего приперлись, Свотс? — глотнув еще пива, лениво осведомился у главы остморского отделения Охранки этот молодой еще служащий, чем поверг меня в еще большее изумление. Кто из них, собственно, начальник? Ну не обращаются так вальяжно-нагло подчиненные к своему руководству. Если не хотят, конечно, огрести немереное количество проблем.
— Да вот, смену тебе привезли, — пропустив мимо ушей дерзость своего подчиненного, известил его ун-тарх.
— Да ладно заливать! — раздосадованно поморщился эсс-тарх. Но, переведя взгляд на делопроизводителя, резко поставил кубок с пивом на стол и вскочил с простой деревянной лавки, что заменяла здесь стулья за столом. — Правда, что ли?
— Правда, правда, — снисходительно глядя на него, проговорил тьер Свотс и кивнул в сторону двери: — Пойдем, дела передавать будешь.
Эсс-тарх решительно кивнул и чуть не бегом выскочил из трактира. Пришлось и нам за ним поспешать. К единственному двухэтажному зданию за частоколом. На первом этаже располагалась таможенная контора, где заполнялись все бумаги, а на втором этаже в одной из нескольких комнат имелся личный кабинет начальника поста. Туда мы и поднялись.
Делопроизводитель сразу взялся за изучение переданных ему журналов учета, а я подошел к широкому окну. Открывающийся на реку вид меня заинтересовал. Леайя действительно оказалась большой полноводной рекой, да еще и с крутыми глинистыми берегами. Здесь, у таможенного поста, она немного сужалась и шириной была всего ярдов триста. И скользящий по водной глади к противоположному берегу паром был под стать реке — огроменная махина, на которую можно враз загнать десятка два повозок.
— Старший десятник, ваша печать, — отвлек меня от разглядывания окрестностей делопроизводитель.
Магическую печать на цепочке мне передал чем-то возбужденный эсс-тарх, который то краснел, то бледнел и чуть не приплясывал. Еще я получил пачку пронумерованных таможенных деклараций, в кои полагается записывать владельца ввозимого или вывозимого груза, именование и количество товара. Также мне вручили журнал для записи всех перемещающихся через границу лиц и целую книгу с указанием размеров взимаемой таможенной платы за, наверное, все существующие в мире товары. И перечень запрещенных к ввозу предметов.
— Вот, собственно, и все, тьер Стайни, — улыбнулся ун-тарх. — Теперь вы полновластный повелитель этого таможенного поста.