Гайо Бельфи нахмурился.
– С вашего позволения, Сонитус, но это не достижения. Проступки, ошибки, преступления… Что угодно, но не достижения. – Прима-протектор был неуклонен в желании продемонстрировать свою неприязнь к злостному нарушителю.
– Вы ошибаетесь, Бельфи. – Удивительно, но целитель не уступил. Даже наоборот, весь подобрался, приготовившись отстаивать свою точку зрения в словесной баталии. – Единственное, в чём Элин действительно ошибся, это в переоценке собственных способностей. Но едва он узнал об истинном костяке культа, как все мы получили соответствующую информацию, пусть и в несколько своеобразном виде…
– Ментальные техники под запретом, Сонитус, и этому закону уже не один век…
– Если следовать букве закона, то да, Элин Нойр действительно оступился, – не стал спорить Вардок. – Но здесь, в Китеже, мы обращаем внимание и на его дух. Запрещать талантливому юноше пользоваться его собственным геномом – это всё равно что нам всем запретить пользоваться левой ногой. Согласитесь, в таком виде претензии звучат невероятно глупо.
Перерождённый смотрел на происходящее не столько с интересом, сколько с изумлением. Он и подумать не мог, что Вардок Сонитус первым выступит в его защиту, и более того, начнёт препираться с авторитетом всея Китежа, Гайо Бельфи. Одним этим поступком глава Сонитус уже заслужил благодарность Элина, что, несомненно, многого стоило.
– Толика правды в ваших словах есть. – Седовласый старик глубоко кивнул, огладив бороду свободной рукой. – Но этого недостаточно для оправдания всех проступков юноши. Будь это что-то одно – другое дело, но здесь мы видим целую цепочку преступлений. А ведь для наиболее сурового наказания достаточно даже чего-то одного…
– Кхм-кхм. – Элин прокашлялся и привстал на своём месте. – Могу я взять слово, господа протекторы?
– Прошу, – дал своё согласие Бельфи, воспользовавшись правами неофициального лидера совета.
– Вы, протектор Бельфи, сказали, что я совершил множество преступлений, но вы ли должны меня в них обвинять? Безусловно, я отвечу за всё, но лишь перед своим кланом.
Вардок первым понял, к чему клонит Элин, и потому беззастенчиво усмехнулся. Перерождённому стало очевидно, что целитель и сам собирался воспользоваться этим, без сомнения, железным аргументом.
– Как горожанин я практически ничего не нарушил: не навредил городу, не поставил под угрозу чужие жизни и не вмешался в дела других кланов. А как анимус я Китежу до сих пор не присягал. Формально меня не в чем обвинить.
Бельфи помассировал переносицу, тяжело вздохнул, а спустя пару секунд махнул рукой.
– Ты ни капли не раскаиваешься в содеянном, Нойр. И пусть я действительно погорячился, выдвигая обвинения, но такое твоё отношение всё ещё недопустимо. Пока… – Абсолют акцентировал внимание именно на этом слове. – Пока я закрою глаза на прошлое, но с сего момента ты под моим наблюдением. Протектор Сонитус, вам слово.
– Благодарю, протектор Бельфи. – Вардок вернул ответную любезность, вновь обратившись к Элину. – Итак, юноша, что на самом деле стояло за вашими поступками? Чем вы руководствовались, сначала решив действовать в одиночку, а после отправившись за стены?
Элин взвесил все за и против, окончательно решив придерживаться плана. Правда, здесь и сейчас можно было закинуть удочку на предмет проверки аристократии Китежа, никак не защищённой от ментальных воздействий со стороны, что он и сделал.
– Я уже очень давно хотел стать по-настоящему сильным стражем, протектор Сонитус. Хотел защищать Китеж. Именно потому я с радостью воспользовался подвернувшейся возможностью, начав охотиться на культистов – людей, однозначно выступающих против нас. Но чем дальше я заходил и чем больше узнавал, тем лучше понимал, что одного меня не будет достаточно. – Элин старался говорить чётко и внятно, но при этом так, чтобы у слушателей не возникало ощущения заранее составленной речи. – Все культисты, от самых слабых до наиболее сильных, подверглись ментальной обработке ещё до меня. Я говорил об этом господину Кацелиану, но, кажется, вы не придали этому особого значения. – Подробнее? – Бельфи чуть напрягся и наконец сосредоточился на словах юного «преступника».