Пустые тела, лишённые разума, никто толком не охранял. В этом не было смысла, так как те не то что передвигаться, даже есть самостоятельно не могли.
Пройдёт несколько дней, и они начнут умирать от истощения, ведь за бесполезными заключёнными ухаживать никто не собирался.
Но в глазах Элина живые мертвецы ещё могли принести пользу в качестве ресурса для тёмного ритуала, требующего человеческих жертвоприношений.
И для этого ему даже не надо было проникать внутрь, так как содержались несчастные в наименее безопасных камерах, расположенных на верхних этажах наружной части темницы.
Стена, отделяющая их от свободы, должна была послужить холстом, на котором перерождённый собирался изобразить соответствующие руны. И что самое смешное, это даже в теории не могло потревожить сигнальные контуры, основная масса которых защищала подземные уровни. Слишком извращёнными были тёмные техники, взаимодействующие не столько с анимой, сколько с иными, недоступными смертным энергиями.
Бесшумно приземлившись на крышу комплекса, Элин на секунду замер, охватив восприятием всё окружающее пространство. Тишина. Теоретические выкладки совпали с реальностью, и в Китеже не нашлось мастеров, способных сокрыть автономные техники от опытнейшего расхитителя руин. А ведь подобные опасения были, и экс-абсолют готовился сорваться с места в любой момент, окутаться техниками сокрытия и затеряться среди запутанных улиц вечернего города. К счастью, этого делать не пришлось.
Поток анимы тонкими, почти неощутимыми потоками устремился вниз, за считаные мгновения образовав тончайшую плоскость, на которую, в свою очередь, пролилась кровь перерождённого. Он не хотел оставлять после себя следов и потому применил хитрость – создал прослойку, которая не позволяла алому цвету соприкоснуться с холодным рельефным камнем.
С каждым ударом сердца запястье покидало всё больше крови, пока наконец Элин не оказался в центре завершённого круга диаметром в пять метров. Столб света, неизменно образовывающийся при проведении этого ритуала, не успел даже вспыхнуть, как его поглотила зависшая над головой перерождённого чёрная сфера.
А в следующую секунду человек, оказавшийся в камере под ритуальным кругом, выгнулся дугой, сипло захрипев. Элин этого не слышал, не видел и не ощущал, так как целостность окутывающего темницу охранного контура не была им нарушена: ритуал действовал по иным принципам, вырывая из жертвы не аниму, но жизненную силу.
В какой-то момент интенсивность испускаемого кровью свечения достигла пика, но искажения, привнесённые в реальность сферой, частично поглотили его, образовав жуткую аномалию. На крыше темницы застыл окружённый алыми, тянущимися снизу вверх дрожащими потёками силуэт, над которым раскрыла свой зев миниатюрная чёрная дыра, с жадностью пожирающая свет. Картина заиграла бы новыми красками, увидь потенциальный наблюдатель муки попавшего под удар заключённого, но за происходящим не наблюдал никто, кроме анимуса, прибегнувшего к запретным искусствам. И то всего он не видел.
По скуле перерождённого скользнула сиротливая капля пота, заставившая его сглотнуть ставшую вязкой от хлынувшей в тело чужеродной энергии слюну. Ритуал требовал от экс-абсолюта уровня концентрации, недоступного абсолютному большинству высокоранговых анимусов, из-за чего даже Элину приходилось нелегко. Сфера, звукоизолирующий барьер, поддержание восприятия в активном состоянии и, наконец, сам ритуал…
В иные времена он бы не решился на такую авантюру, но сейчас это было необходимо – и не так опасно, как казалось поначалу. Его особые силы позволяли сбросить со следа даже профессионалов, которые, если говорить честно, едва ли ошивались поздним вечером неподалёку от наземной части темницы.
Спустя несколько минут над крышами домов раздался звонкий хлопок, одновременно с которым пропала сфера и погасли все огни. Единственным напоминанием о прошедшем ритуале служила лишь прослойка анимы, на которой бурой коркой застыла кровь Элина, но вскоре она вздрогнула и свернулась в ком, бесследно исчезнувший в перстне-хранилище.
Сам перерождённый после этого окинул взглядом крышу и покинул место преступления, в спешке заняв прежнюю позицию на вершине сторожевой башни. Оттуда можно было с лёгкостью заметить любые волнения, могущие охватить город. Но всё было тихо: в бараках стражей не горел свет, постовые спокойно несли свой дозор, а по улицам бродили ни о чём не подозревающие люди. Лишь неспешно тающая в воздухе хмарь, появившаяся после ритуала, во всё горло кричала о нарушении законов… Но кто её заметит сейчас в месте, где нога человека в последний раз ступала ещё при строительстве древнего здания?