Выбрать главу

Гримлок зарычал с удвоенной силой, а когда мы уехали от лагеря на добрых километров пять, то он резко остановился и принюхался.

Что ж… Если до этого момента я считал, что поездка была быстрой, то как только он взял след, это утверждение сразу стало ошибочным!

Мощь… Это реально была мощь, которую я мог сравнить разве что с опаснейшими и громадными существами из прошлой жизни. Ну и кровожадность тоже присутствовала. А иначе как ещё объяснить то, что Гримлок нашёл маленького динозавра и сожрал его в один присест!

— Наелся, а теперь дай порулить!

Он послушался и дал мне вести, после чего мы вышли из джунглей и оказались у высокого обрыва. Вид отсюда открывался отменный. Звёзды освещали небо, как и две луны. Внизу протекала река, впадающая в водопад.

Сделав шаг, а затем ещё один, Гримлок опасно близко подошёл к обрыву, после чего расставил ноги и отклонил спину. Я удержался в седле, попутно сопроводив это действо матом. Уже думал, что он сбросить меня решил, но нет… Вместо этого он издал мощный рёв, от которого задрожала земля.

— Знаешь, — хохотнул я, довольный от этого родео. — Если так и дальше пойдёт, то мне нужно будет покупать беруши!

Гримлок помотал головой и двинулся в сторону лагеря, резво прибавив ход.

Нас ждали, причём выпивки и различных закусок от мяса до непонятных личинок прибавилось на порядок. А стоило нам выйти из джунглей, как народ закричал в едином порыве!

Зверюга медленно опустилась на землю, я спрыгнул, и в ту же секунду меня схватил за плечи Гор-Рок.

— Отлично, Райнер из рода людей! Я уже начинаю сомневаться, что ты человек, а не дух Кардар-Атора!

Славик тоже подбежал ко мне и вручил миску с личинками, встав в важную стойку, что с его золотым нарядом и колпаком из драгоценностей смотрелось комично:

— Маладес! Вкус-на!

— Ага, спасибо, — ухмыльнулся я и взял угощение. — Теперь вопрос доверия закрыт?

Гор-Рок засмеялся и кивнул.

— Ты прошёл! Первая охота верхом на карнотаре даст тебе имя среди моего народа! А где имя, там и слава!

Он вышел к кострам, а я с лёгким недоумением приподнял бровь, наблюдая за ним.

— Народ Кардар-Атора! Этой ночью, благословленной Первым, родился наш новый брат! И пусть его дух заплутал, выбрав себе личину человека, но кровь его такая же, как у нас! В ней кипит сила и охота! Я — Гор-Рок, благословленный кроксадор, первый среди своего выводка, под взором предков и Первого, принимаю его, как одного из нас!

Всё вокруг стихло. Одни только сверчки трещали, да палки в костре. Ящеры смотрели на Гор-Рока и их переполняли эмоции, которые они не стали сдерживать.

— Один из нас! Один из нас! Один из нас!

Рёв стоял такой, что мне с трудом удалось сдержать себя и в руках и не закрыть уши. Казалось, что джунгли ожили и эхом отдавали настроение толпы.

Гор-Рок повернулся ко мне и оскалил клыки.

— Поднимись на алтарь Пророка, Райнер.

Я уже думал отказаться, но Славик дёрнул меня за штанину и сказал:

— Не боися! Всё намана!

Хмыкнув и потрепав мелкого за ушком, отчего поднялись новые шепотки, я направился к алтарю и вновь воцарилась тишина.

Жабы на каменных кроватях внимательно наблюдали за мной, а когда я преодолел последнюю ступеньку, то одна из них опустилась и протянула мне… Эм, кубок? Это был реально большой кубок из золота и драгоценных камней, в котором плавала не мутная жижа, а вода с цветами.

— Пей, избранный Пророка, — сказала главная жаба. — Твой дух родственен нашему, но не тело.

Так, а вот теперь запахло какой-то хренью. Я что, сейчас хлебну этой бурды и стану ящерицей? Спасибо, но я пас. И пусть мы с Маком какое только дерьмо не пили, но что-то желания у меня нет.

— Твои сомнения понятны, — заговорила другая жаба, сотрясаясь подбородками. — Но это даст тебе силу нашего народа. Честь, которой удостаивались только благословленные.

— И как я дожил до этого дня вообще? — задал я риторический вопрос, взяв чашу и сам же ответив на него: — А, ну да, никак. До дна?

— Каждую каплю, — кивнула главная жаба.

— Кодекс, если я сейчас так тупо сдохну, то перероди меня в своём мире, — прошептал я с ухмылкой и начал пить.

Один глоток… Второй… А за ним и остальные. Чаша опустела, а когда я отдал её главной жабе и ничего не почувствовал, то даже немного расстроился.

— На вкус… как дюшес.

Жабы-старейшины переглянулись, а одна из них улыбнулась гнилыми зубами.

И вот тут-то меня накрыло.

Упав на колени, я закашлялся, а затем проблевался какой-то чёрной хренью. Меня бросало то в жар, то в холод. Печать дрожала и не выдерживала, тупо буксуя, не в силах справиться с тем, что я выпил. И такое было впервые!