Пользуясь тем, что лестница теперь до некоторой степени очистилась, так как большинство зрителей кинулись на улицу, чтобы наблюдать за погоней, доктор Хелберсон поднялся в сопровождении Харпера. У двери в квартиру полицейский офицер преградил им дорогу.
– Мы врачи, – сказал доктор Хелберсон; их пропустили.
Комната была полна людей, столпившихся неясными силуэтами вокруг стола. Вновь прибывшие пробили себе дорогу и заглянули через плечи стоявших в первом ряду.
На столе лежал труп мужчины; нижняя часть его тела была покрыта простыней; он был ярко освещен лучами круглого ручного фонаря, который держал полисмен, стоявший в ногах. Остальные, кроме столпившихся у изголовья, и сам полисмен тонули во мраке. Лицо у трупа было желтое, отталкивающее, кошмарное. Глаза были полуоткрыты и вывернуты кверху, нижняя челюсть отвисла, губы, подбородок и щеки были обрызганы пеной. Высокий мужчина, должно быть врач, склонился над трупом и просунул руку под рубашку. Он высвободил свою руку и вложил два пальца в открытый рот трупа.
– Этот человек умер шесть часов назад, – сказал он. – Это дело подлежит судебному следствию.
Он вынул из кармана визитную карточку, передал ее полисмену и начал проталкиваться к выходу.
– Очистите комнату – прочь отсюда – все! – резко приказал блюститель порядка, и труп исчез, как будто его убрали, когда полисмен повернул свой фонарь, направляя его лучи в разные стороны, на лица зрителей. Эффект получился поразительный! Люди, ослепленные, смущенные, чуть не в паническом страхе, стремительно кинулись к дверям, толкая, давя друг друга, сбивая друг друга с ног, убегая, как порождения Ночи перед стрелами Аполлона. Полисмен безжалостно изливал свет своего фонаря на этих сбившихся в кучу людей. Захваченные течением, Хелберсон и Харпер были выметены из комнаты и низвергнуты по лестнице на улицу.
– Боже мой, доктор! Я говорил вам, что Джеретт его убьет, – сказал Харпер, как только они выбрались из толпы.
– Говорили, – ответил Хелберсон без видимого волнения.
Они шли молча, минуя квартал за кварталом. Дома на горе вырисовывались неясными силуэтами на сероватом фоне восточной стороны неба. Знакомые фургоны молочников уже замелькали по улицам; скоро на сцену должны были выступить разносчики булок; газетчик уже начал свой обход.
– Мне кажется, милый юноша, – сказал Хелберсон, – что мы с вами за последнее время злоупотребляем утренним воздухом. Это нездорово: нам необходима перемена. Что вы сказали бы насчет поездки в Европу?
– Когда?
– Я не буду относиться к пароходам чересчур разборчиво. Я думаю, что сегодня в четыре часа пополудни будет еще не поздно.
– Мы встретимся на пароходе, – сказал Харпер.
5
Семь лет спустя двое мужчин сидели на скамейке в Мэдисон-сквер, в Нью-Йорке, и дружески беседовали. Третий человек, некоторое время наблюдавший за ними, оставаясь незамеченным, подошел к ним и, вежливо приподняв шляпу над белоснежными кудрями, сказал:
– Виноват, джентльмены, но, если вам случалось убить человека своим пробуждением к жизни, для вас лучше всего обменяться с ним платьем и удрать при первой возможности.
Хелберсон и Харпер многозначительно переглянулись. Это обращение, по-видимому, позабавило их. Хелберсон приветливо посмотрел на незнакомца и ответил:
– Это всегда было и моим планом. Я вполне согласен с вами насчет его преиму…
Он вдруг остановился, и лицо его покрылось мертвенной бледностью. Он воззрился на незнакомца с открытым ртом, и дрожь охватила все его тело.
– А! – сказал незнакомец. – Я вижу, доктор, что вам нездоровится. Если вы не можете сами себя вылечить, доктор Харпер, наверное, поможет вам.
– Кто вы, черт возьми? – резко спросил Харпер. Незнакомец подошел ближе и прошептал, наклонившись к ним:
– Я иногда называю себя Джереттом, но вам я по старой дружбе признаюсь, что я доктор Вильям Мэнчер.
Это открытие заставило обоих мужчин вскочить на ноги.
– Мэнчер! – воскликнули они в один голос, а Хелберсон прибавил:
– Это правда, честное слово!
– Да, – сказал незнакомец с неожиданной улыбкой, – это, несомненно, правда.
Он колебался, по-видимому стараясь что-то вспомнить, а затем начал вдруг напевать популярный мотив. Он, очевидно, забыл об их присутствии.
– Послушайте, Мэнчер, – сказал Хелберсон, – сообщите нам, что случилось в ту ночь с Джереттом, понимаете?
– О да! С Джереттом, – ответил Мэнчер. – Странно, что я забыл рассказать вам об этом, – я так часто об этом рассказываю. Видите ли, я догадался, слыша, как он сам с собой разговаривал, что он перепугался не на шутку. Поэтому я не мог удержаться от искушения «воскреснуть» и посмеяться над ним, но я, конечно, не ожидал, что он отнесется к этому так серьезно; честное слово, не ожидал. А потом… Ну, это была нелегкая штука – поменяться с ним местами, а затем – будьте прокляты вы! – вы ведь не хотели меня выпустить.