Наконец Оно появилось. Я услышала мягкие, сбивчивые шаги на лестнице! Кто-то ступал медленно, неуверенно, с остановками, будто не видел дороги. Для моего взвинченного воображения приближение слепого, безумного и злого создания было еще страшнее, потому что с ним нельзя договориться. Я даже подумала, что оставила в коридоре свет и существо, наверное и правда ночное, ослеплено им. Это была глупая мысль, ведь за минуту до этого я сама боялась света, но что я могла поделать?
У страха нет разума, он глупец. Он рисует ужасные картины и нашептывает трусливые, противоречивые мысли. Мы это знаем – мы, отошедшие в Мир Страха, где одиноко таимся в вечных сумерках на сцене нашей прошлой жизни, не видимые ни себе, ни таким же, как мы, и скрываемся по укромным уголкам.
Мы жаждем поговорить с любимыми, но наши уста немы, и мы боимся родных так же, как они боятся нас. Иногда запрет слабеет, закон не действует. С помощью бессмертной силы любви или ненависти мы снимаем заклятие, и те, кого мы пришли предупредить, утешить или наказать, видят нас. Какой образ им является, нам неведомо. Известно только, что мы вселяем ужас даже в тех, кого более всего хотим приласкать и от кого более всего ждем нежности и сочувствия.
Умоляю, простите той, что некогда была женщиной, это внезапное отступление. Вы, говорящие с нами таким несовершенным способом, не понимаете. Вы задаете глупые вопросы о неизвестных нам и запретных вещах. Многое из того, что мы знаем и можем рассказать на своем языке, не будет иметь смысла на вашем.
Нам приходится общаться с вами через затуманенное сознание другого человека, используя только ту малую толику нашего языка, на котором вы умеете говорить. Вы думаете, что мы из другого мира. Нет, нам неизвестен никакой мир, кроме вашего, но для нас он лишен солнечного света, тепла, музыки, смеха, пения птиц и компании друзей. Боже! Вот какова судьба привидения, живущего в трепете и страхе в измененном мире и так легко подверженного тревоге и отчаянию!
Нет, я умерла не от страха: Нечто повернулось и ушло. Я услышала, как Оно спустилось по лестнице, как мне показалось, торопливо, будто тоже испугавшись чего-то. Тогда я поднялась, чтобы позвать на помощь. Не успела моя дрожащая рука нашарить дверную ручку, как – о небо! – я услышала, что Оно возвращается, быстро, тяжело и громко топоча по лестнице, отчего сотрясался весь дом. Я скорчилась в углу на полу и пыталась молиться. Я хотела позвать своего любимого мужа, а потом дверь распахнулась. Я потеряла сознание, а когда пришла в себя, то почувствовала удушающую хватку на горле, мой язык высунулся изо рта, а руки слабо колотились о человека, прижимающего меня к стене! Потом я покинула ту жизнь.
Я не знаю, что случилось. Все, что мы знаем в посмертии, – это то, что было до смерти, и то, что мы узнали позже. О своем нынешнем состоянии я знаю многое, но на ту страницу моей истории так и не пролился свет. В моей памяти запечатлелось все, что я смогла прочесть. Здесь нам не открывается новая правда о путаных событиях того странного мира, где мы жили раньше. Ведь мы пребываем в долине Теней, мечемся по ее пустынным уголкам, наблюдая из кустов и подлеска за ее безумными, враждебными обитателями. Откуда нам почерпнуть знания об угасающем прошлом?
То, о чем я расскажу, случилось однажды ночью. Мы определяем, что наступила ночь, когда вы расходитесь по домам, и мы можем выбраться из укрытия и погулять вокруг наших прежних домов, заглянуть в окна, иногда даже войти и посмотреть на ваши лица, когда вы спите. Я долго блуждала вокруг дома, в котором меня так жестоко превратили в то, что я есть сейчас. Мы обычно так поступаем до тех пор, пока в доме остаются те, кого мы любим или ненавидим. Напрасно искала я способ как-то обозначить свое присутствие, возможность поведать мужу и сыну о том, что я еще существую, равно как и моя огромная любовь и щемящее сострадание к ним. Если они спали, то при моем приближении просыпались, а когда в отчаянии я подходила к ним днем, обращали ко мне ужасные живые глаза, пугая меня взглядами, которых я так искала.
В ту ночь я безуспешно разыскивала их, как всегда боясь встречи: их не было ни в доме, ни на залитой светом луны лужайке. Несмотря на то что солнце для нас навеки потеряно, луну, полную или ущербную, мы видим. Иногда она встает ночью, иногда днем, но всегда движется, как и в той жизни.
Я ушла с лужайки и молча, бесцельно скорбя, побрела по дороге в лунном свете. Внезапно я услышала потрясенный голос моего бедного мужа и голос сына, ободряющий и успокаивающий его. Они стояли в тени деревьев – близко, так близко! – и смотрели на меня, а глаза мужа остановились на моем лице. Он видел меня! Наконец-то, наконец-то он увидел меня! Когда я это поняла, мой ужас рассеялся как дым. Магия смерти была побеждена, Любовь победила Закон! Обезумев от радости, я закричала – должна была закричать: «Он видит, видит, он поймет!»