Глава 5. Кирилл
Я надеялся, что Герман это не со зла и не желал Михаиле ничего дурного, но удержать себя не смог. Хоть и было достаточно всего лишь два слова, но я уже чувствовал себя просто в отвратительном настроении. Хотелось тупо разбить кому-нибудь морду или сбросить нервозность в бешеном трахе, но вот с последним начались проблемы. Никто кроме Михаилы так и не завёл меня, хотя я специально вчера съездил в бордель Ильи. Остался только вариант с «мордой», но и тут проблема. Я генеральный директор и не могу просто полезть в драку, иначе будет грандиозный скандал в СМИ. Вот и остается колотить грушу в спортзале холдинга, чтобы хоть немного прийти в норму и приняться за чёртову работу.
Я ненавижу когда приходится лишний раз разговаривать с людьми. Да я вообще людей не перевариваю, как бы странно это не звучало. Я гендиректор по работе с внешним рынком между нами и Южным Содружеством, второй по значимости и должности в холдинге и ненавижу общаться с людьми. Долгие девять лет моими единственными собеседниками был мой отряд. Все эти девять лет мы провели на беспрерывной войне между нашей Республикой и ЮС. Мы просто уже не могли быть другими, как бы не старались. Семь социопатов со сдвинутой кукушкой сейчас пытаются найти своё место в социальной структуре Мовы. Слиться с обществом и вести хотя бы подобие нормальной жизни после девяти лет беспрерывных убийств уже невозможно.
А Михаила? С каким страхом и отвращением она смотрела на Германа. У меня чуть крышу не снесло от желания её защитить. И если бы начальник охраны и безопасности штата не смылся бы вовремя, я точно свернул бы ему шею. Убил бы, глазом не моргнув, только потому, что осмелился с ней заговорить, хотя прекрасно понимал его. Вчера его жена сбежала с любовником оставив на него трёхлетнего сына, но зато прихватила с собой все бабки мужа. Сейчас Герман ненавидел весь женский род, но это не даёт ему право разговаривать с Мышонком, тем более в таком тоне.
В её возрасте. Михаиле всего двадцать девять. И в её жизни не было ничего хорошего. В течение года похоронить обоих родителей, а потом восемь лет бороться за жизнь сестры, наплевать на личную жизнь, личное счастье ради подростка, который, возможно, не оценит эту жертву. И ко всему этому я лишил её слуха своей безалаберностью и самоуверенностью. Последний заказ. Всего лишь вытащить девушку из-под обстрела. И я не справился. Даже не удосужился узнать о её судьбе.
Сука! Всё равно не выходит! В последний раз двинул по груше, развернулся и остолбенел. Стоит передо мной в каком-то метре от меня с непонятным для меня выражением лица. Сегодня на ней были серые брюки в стиле Жасмин из мультика, но из плотной ткани и белая хлопковая рубашка с закатанными рукавами и расстёгнутыми двумя пуговками, но в них, блин, фиг что увидишь! А я смотрел на её ключицы, на впадинки за ними, на шею, на приоткрытые губки в форме маленького бантика и так хотел в них впиться, почувствовать, действительно ли они такие мягкие, как кажутся.
Реснички быстро порхают, и девушка слишком резко протягивает мне планшет с сообщением. Беру его, не сняв перчаток, и листаю пальцем. «MinorKo» просит перенос встречи на час позже. Не успеваю даже отреагировать, суёт мне блокнот, где уже выстроила новое расписание. Чёрт. Золото, а не помощница! Наперёд думает, будто уже живёт мыслью сделать мою жизнь легче.
Соглашаюсь кивком и направляюсь к душевым. Слышу перестук каблучков за спиной, смотрю через плечо… Машинально идёт следом, отвечая предполагаемым клиентам на планшете. С ума сойти. Девчонка походу совсем отрешилась от реальности, погрузившись в работу. В раздевалке остановился и начал раздеваться, встав к ней лицом. Михаила остановилась в метре от меня, всё ещё договариваясь. На часах восемь вечера. В здании кроме меня, её и охраны никого нет. Пытался отправить её домой, но после стычки с Германом отказалась со слезами на глазах. Согласился, чтобы осталась. Мне тоже так будет спокойнее. Но, кажется, зря. Мне ведь достаточно руку протянуть и к себе её прижать, но обещал. Ей обещал.
Раздеваюсь, покорно жду её вердикта и понимаю, что не смогу отпустить. Слишком идеально всё. И сработались мы с ней идеально, и понимает она меня без слов идеально. А мне сказать-то хочется. Только для неё говорить и хочу. Как желаю её сильно, как спать по ночам не могу, даже с тем, что мы полностью разгребли всю работу. Сказать хочу, как влияет на меня один взгляд её. Как голос её из груди весь воздух выбил вчера. И это её «неправильно» меня только в тупик поставило.