Мы проговорили почти час. Обо всём на свете. О мелочах жизни, о её состоянии. Я умолчала лишь о своих чувствах к шефу и об окладе, с помощью которого смогу дособирать ей на операцию за каких-то две недели. Не хотела обнадеживать её раньше времени. Когда пришёл её лечащий врач, я справилась о состоянии Юлианы, заваривая себе кофе. Всё стабильно, всё в порядке. Это не было редкостью, но всё же лучше, чем когда её держат под системами.
Я уже собиралась лечь спать, как услышала звонок в дверь. Подошла, выглянула в окно, и по спине выступил липкий пот. Герман. На пороге моего дома. А калитка нараспашку. Чёрт. Неужели закрыть забыла? Взяла телефон и приготовила к быстрому дозвону службы спасения.
— Кто?
— Документы забери от Геныча.
Геныча? А, Кирилла Геннадьевича.
— Какие документы?
— Мне откуда знать? Сказал привезти, тебе отдать! Забирать будешь, нет?
— Положите под дверью…
— Ты тупая?! Это документы. Хочешь головы лишиться?
Что же делать? Написать шефу? Но он уже в баре, не услышит, не ответит. Чёрт. Ладно. Держа палец на кнопке дозвона службы, начала открывать дверь, но… Какая же я идиотка! Как только открылся последний замок, и появилась щель, он толкнул дверь с такой силой, что я отлетела на добрых метра три и упала. Телефон выпал из рук, ударился о пол и потух. Вот же дерьмо.
Я посмотрела на вломившегося ко мне мужчину, который зло усмехнулся и захлопнул за спиной дверь.
— Ну, привет, глухая. Развлечёмся?
Господи. Я начала отползать назад и пытаться подняться, но он схватил меня за щиколотки и дёрнул на себя. Я отбивалась, отпинывалась, но он лишь гневно шипел и матерился. А потом я почувствовала на шее укол. Так больно ужалило, что я на миг, всего на миг приостановилась, что позволило ему схватить меня за шею и начать душить. В его голубых глазах было столько ненависти, а я не понимала чем это вызвано. Отказом? Но ведь это не конец света! Отказала я, согласится другая! С каждой секундой сил становилось всё меньше, а сознание уплывало куда-то вдаль. Но он не убил меня. Когда казалось, что я вот-вот отключусь от нехватки воздуха или от пережатой артерии, он отпустил меня, и тут что-то случилось. Кровь хлынула к мозгу, я слышала её бешеный поток, а всё тело скрутило в один сплошной узел. Желание охватило с такой силой, что я свернулась калачиком, а из уст сам собой вырвался громкий стон.
— Вот так, сучка, — сквозь шум в ушах услышала я его голос. — Теперь умолять будешь, чтобы я тебя трахнул.
В лицо ударил запах водки и не дешёвого табака. Что он сделал? Что ввёл? Господи. Вся кожа будто горит, зудит от одежды и между ног пылает настоящий пожар. Это неправильно. Я не хочу этого мужчину, я просто хочу. Хочу утолить дикий голод, и неважно с кем. Из последний сил я потянулась к туфле со шпилькой и нацелилась ему в бок, пока он пытался стянуть с меня шорты, облизывая мою грудь и не видел, что я делаю. Противно! Мне так противно! Со всей силы, что во мне была, я вонзила острый каблук ему под рёбра, но он не вошёл глубоко, зато получилось скинуть с себя Германа. На подгибающихся ногах я выскочила из дома и выбежала за ворота. Нужно убежать. К соседям или ещё куда. Туда, где есть люди. Попросить о помощи. Но чёртов укол давал о себе знать.
На полпути к перекрёстку тело будто пронзила молния, заставляя со стоном облокотиться о чей-то забор. Я обернулась назад и увидела, что Герман в бешенстве держится за бок и идёт за мной. Господи, помоги! Умоляю! Ноги заплетались, но я шла дальше. На этой улице жило мало людей, дома только отстроены, и все сейчас на работах, в разъездах. Помощи ждать неоткуда, только выбежать на дорогу. Так я и сделала. Выруливал какой-то легковой автомобиль. Я кинулась наперерез и услышала, как водитель тормозит. Слава богу! Мне помогут! Без сил я упала на капот и потянулась вперёд, зовя пальцами на помощь. Так трудно дышать. Так хочется, чтобы это прекратили. Кто-то берёт меня за талию, и я с ужасом слышу слова Германа:
— Всё в порядке. Перебрала чуток.
Мотаю головой, пытаюсь его отпихнуть. Не выходит! У меня не выходит! Нет сил… а потом странная свобода в движениях, и я снова падаю на капот. Пытаюсь уйти, подальше, туда, где помогут. Туда, где спасут.
Кто-то снова хватает меня за руки и тянет на себя. Я попыталась вырваться, попросить Германа не трогать меня, но упала на дорогу. Холода не чувствую. И рядом не Герман. Слишком горячие руки, слишком знакомая хватка. Кто-то взял за лицо меня, и я увидела Кирилла Геннадьевича. И тот же взгляд серых глаза. Его взгляд.