— Да.
— Живой? — прозвучало с подозрением и опасением.
— Пока да.
— Хорошо. Я заберу его.
— Нет.
В трубке послышался обречённый вздох.
— Кирюх…
— Это моя проблема.
Какое-то время было напряжённое молчание. Лучший друг тире брат взвешивал все «за» и «против», но по итогу сдался.
— Хорошо. Я не лезу. Только… береги её. Она хорошая девушка.
Тебя забыл спросить, что мне с ней делать! Скинул звонок и на неё посмотрел. Сидит, вилку в руках теребит. Я вздохнул и стукнул пальцами по столу, привлекая её внимание. Посмотрела на губы, смутилась, но взгляд не отвела. Умничка.
— Тебе нужно поесть.
— Я не могу.
— Знаю. Но ты потратила много сил.
Опять губы кусает. Да что ж у всех баб привычка такая скверная! Мало того что я в штанах себя еле держу, так ещё и не могу не смотреть на этот ротик сладкий. Хочу опять поцелуи её попробовать на вкус, хочу ласкать её долго, до исступления. И стоны её слушать всю ночь хочу. Чтобы на утро не от стыда пунцовая была, а от секса со мной, чтобы фантазию ей к херам сломать и гибкость её на всю катушку проверить.
А она гибкая. Очень. Понял это, когда выгибалась на мне, словно кошка дикая. И когда на спину меня опрокинула, движения у неё были выверенные, будто обучалась самозащите, но ни в резюме, ни в собранной инфе этого нет. Может быть, природный защитный механизм? Иногда такое бывает. Эта часть нервной системы спит у всех, и разбудить её может только что-то угрожающее здоровью.
Мои глаза вновь опустились на её шею с багровыми следами. Нужно проверить урода, чтобы не сдох там. А потом буду пичкать его лечебными пилюлями Захарова, бить до беспамятства, снова пичкать и снова бить. Поднялся со стула, упёрся ладонями в стол и в спинку её стула, навис над ней и посмотрел в настороженные глаза.
— Сейчас я выйду минут на тридцать. Загоню машину во двор. За это время ты должна съесть грёбаный салат и лечь спать. Ты поняла?
Коротко кивнула, а я лбом к её лбу прижался и глаза закрыл. Хотя бы так прикоснуться к ней, потому что поцеловать просто ужасно охота, а нельзя. Обещал. И обещание сдержу. Особенно сейчас. Повёл носом по её коже и по телу дрожь безумная пошла, заставляя воздух через сжатые зубы втянуть.
Нельзя мне с ней рядом быть. Нельзя. Погибнет она рядом со мной. Сгорит как мотылёк у огня. А так хочу её в объятьях держать. Так хочу в руках её нежиться, что не могу себя пересилить. Моя она будет. Моя. Всеми силами добьюсь этого.
Глава 8. Михаила
Очень долго стояла под водой в душе и прикасалась к своим губам. Я просто не понимала… Не могла понять как… Я ведь… Я изнасиловала его. Конечно, он не был особо против, но… Во мне было столько противоречивых чувств. Я злилась от того, что меня опоили, и чувствовала вину за то, что использовала Кирилла… Наверное, уже бессмысленно обращаться к нему по отчеству. Или всё же нет? Мне ведь понравилось. Я помнила. Всё помнила. Что я делала, как, что говорила… Хотя в последнем не была уверена. И мне было стыдно не за то, что я накинулась на него. Мне было стыдно, потому что мне понравилось. Но остался осадок от того, что он не прикасался ко мне, хоть и отвечал на мои поцелуи. И он ни разу не кончил. На моих бедрах была только мой сквирт, от чего я тоже невероятно злилась. Почему он не кончил? Почему не прикасался? Я ведь видела его реакцию на меня, перед тем как он ушёл! Видела, что тоже хочет! Почему?
И вид его обнажённого тела не выходит у меня из головы. У него столько шрамов на груди, руках, ногах, спине… Эти шрамы везде. Колотые, пулевые, резаные, рваные. Их было так много. Да, я помню, война, а там и ранения, но…
Чёрт возьми, один вопрос так и не даёт покоя! Он это или нет? Тогда мне показалось, что взгляд был тот же, тот же цвет глаз и переносица, но что если я ошибаюсь? У многих людей такой цвет, и это не подтверждает, что Кирилл тот самый солдат, что вытащил меня из оккупированного города. Что я запомнила о том бойце? Его форму и надпись на груди? Этого недостаточно, чтобы… чтобы… чтобы что? Что я хочу? Поблагодарить? Обматерить? Что? А если это действительно так? Предположим, просто предположим – это один и тот же человек, то… почему он так изменился? Тогда он утешал меня, разговаривал со мной, прикасался, чёрт возьми, ко мне! Что с ним сейчас? Он ведь отвечал на мои поцелуй, не хотел, чтобы я… слезла… с него. Не хотел ведь!