И что теперь будет? Мы не сможем просто забыть, что я сделала, и работать дальше. По крайней мере, я не смогу. Не смогу смотреть ему в глаза. Господи. Угораздило же меня. Но он не собирается меня увольнять, что очень хорошо. В понедельник должен окончиться мой испытательный срок и за него должна упасть оплата. Не знаю, сколько, но надеялась, что Кирилл Геннадьевич захочет продлить со мной работу. Я из кожи вон лезла, чтобы угодить ему, и потерять работу после стольких усилий из-за этого Германа…
Вспомнив об этом мужчине, я быстро помылась, одела халат и вышла в гостиную. Кирилл лежал на диване, укрывшись по пояс тонким одеялом, и что-то просматривал в своём планшете. Я остановилась на пороге и на мгновение мне вдруг почудилось, будто между нами действительно что-то есть и мой мужчина просто терпеливо ждёт меня из душа, убивая время в работе. Стало как-то тепло и приятно от этой неожиданной фантазии. Сначала хотела избавиться от этих грёз, а потом… Потом решила, что хочу почувствовать себя именно так и именно сейчас. Мне нужно было это тепло.
Я быстро прошлась по волосам полотенцам, высушивая лишнюю влагу, кинула его в корзину для грязного белья и подошла к мужчине, остановилась у края дивана. Языки пламени в камине отбрасывали вспышки света в полумраке комнаты и плясали бликами на его лице. Так красиво. Острые черты лица стали грубее в потёмках и создавалось впечатление, что Кирилл Геннадьевич зол, но с его присутствием дом теперь не казался таким пустым и холодным.
Так и не дождавшись его внимания к себе, я обошла его и села рядом, поджав под себя ноги и сложив руки на коленях. Отсюда мне было хорошо видны его губы, поэтому решилась заговорить первой, без страха пропустить что-то мимо.
— Нужно съездить в милицию.
Он покачал головой.
— Это моя проблема.
Я подползла ближе. Отчего-то было такое ощущение, будто я упрашиваю его разрешить мне написать заявление на этого ублюдка.
— Он преступник и должен быть наказан, — я провела пальцем по его сбитым костяшкам, а он вдруг вздрогнул и напрягся. — Разбив ему лицо, вы ничему его не научите.
Его глаза сузились, а планшет был отложен.
— «Вы»?
Это вопрос или что? Проблема чтения по губам в том, что не слышишь интонации, но, кажется, он был недоволен моим «вы».
— Вы мой начальник…
— Сейчас мы не на работе, Михаила. Рабочий кодекс можно отбросить.
То есть на работе – работа, дома – дом? Ладно. И кто мы сейчас? Он в моём доме. В моей постели. Видел меня голой. Я использовала его в качестве секс-игрушки. И сейчас он намерен спать в моей кровати. Так как это называется?
— Хорошо. Но я всё равно должна написать заявление.
Он сел, уперев одну руку в подушки дивана и согнув одну ногу в колене, приблизился ко мне вплотную. Моё сердце вдруг увеличило силу ударов, разгоняя кровь по венам быстрее. И было очень трудно смотреть на его губы и не желать поцелуя.
— Михаила. Он одурманил тебя, своровав из холдинга моего друга новейшую разработку, которую даже проверить не успели. Он не просто пытался тебя изнасиловать, он мог лишить тебя жизни. Семь лет лишения свободы слишком малая кара за попытку изнасилования. Я сам с этим разберусь. Я уже с этим разбираюсь, Михаила.
Так трудно держать глаза открытыми…
— Что т-ты с ним сделаешь?
Меня действительно интересовал этот вопрос. Если он не собирается запихать его за решётку за кражу имущества компании, то что тогда?
— Не волнуйся об этом. Обещаю, он пересмотрит свои взгляды на жизнь. Поверь мне.
Я верила ему. Верила как никому и никогда не верила. Он протянул ко мне руку, но так и не коснулся лица. Опять. Лишь в миллиметрах провёл пальцами, не отрывая взгляда от моих губ.
— Я обещал не притрагиваться к тебе без твоего разрешения. И это сложно, Михаила. Позволь мне тебя поцеловать. Всего один раз.
С ума сойти! Так вот оно что? Он просто держал обещание? Мои губы сами раскрылись, желая этого поцелуя. Голос отказался слушаться. Руки задрожали. Я смогла только кивнуть, и он не стал мешкать, прижался своими губами к моим и провёл языком по контуру нижней, а потом уверенно и твёрдо завладел моим ртом. Его поцелуй вскружил мне голову и заставил желать его. Желать по настоящему, по своей воле. Я отвечала ему с той же страстью, с которой его язык двигался в моём рту.