Боже. Я и не знала, что отношения между мужчиной и женщиной могут приносить что-то ещё кроме неловкости и смущения. Я слишком бесстыдно взяла его лицо в свои руки и поднялась на колени, но чего-то всё равно не хватало, чего-то важного и нужного…
— Прикоснись ко мне. Я разрешаю.
Вышло как-то слишком похабно, но мне было всё равно, я жаждала этого. Жаждала почувствовать его всего и простонала его имя, когда он тоже встал, выравниваясь со мной, и с силой прижал к себе. Какой он крепкий, твёрдый, горячий. Его запах сводил с ума. Его руки распыляли в венах огонь. Я водила ладонями по его груди и спине… Господи, да где я только не водила ими, и мне это так нравилось. Нравилось чувствовать его кожу пальцами, нравилось чувствовать его губы на своём теле, пока развязывал пояс халата. Нравилось чувствовать, как он сжимает мою грудь и попу, пока я снимала лишние вещи с себя.
Он что-то говорил мне, и я пожалела, что не надела аппарат, побоявшись намочить его волосами. Впервые в жизни я так сильно пожалела, что не слышу. А я так хотела знать, что он мне шепчет, а не только чувствовать вибрацию его груди.
Когда с халатом, наконец, было покончено, Кирилл немного отстранился и окинул меня «пьяным» взглядом, облизав губы. Он прошёлся тыльной стороной указательного пальца по моей щеке, шее, груди. Спустился на живот и остановился ладонью на моём боку, поглаживая большим пальцем кожу вокруг пупка. Каждое его движение отзывалось искрами и разжигало страсть во мне ещё больше. Я терпеливо выдерживала его взгляд, скользящий по мне, и сжимала кулаки, чтобы не прервать всё и не накинуться на него. Это ведь не может быть действием укола? Прошло уже часа три-четыре, а я так и не почувствовала возбуждения, пока он не поцеловал меня
Но потом я сама начала разглядывать его. Осмелев, я прошлась взглядом по его губам полукруглой формы, длинному прямому носу, широким бровям. Спустилась с лица на шею с выпирающим адамовым яблоком и увидела там шрам. Маленький, но в очень чувствительном месте. А затем шрамы шли дальше вниз, увеличиваясь в количестве и размерах. Я протянула к ним руку и коснулась одного из них пальцем. Того что был слишком близко к сердцу. Короткий и узкий. Будто ножом туда попали. Стало вдруг так страшно. Он ведь на войне их все получил, что если бы его убили? Я видела, как умирают люди. Они просто падали и больше не двигались, не дышали.
Я приложила ладонь к тому месту, а затем села к нему ближе и заменила руку на губы. Запустила пальцы за резинку боксеров и, отодвигая их на себя, опустила вниз. Было как-то нечестно, что я перед ним обнажена, а он нет. Повела руками назад, попутно прощупывая зад и стягивая трусы до колен. Именно такая, как и представляла – упругая, твёрдая. А спереди не уступал моим фантазиям об идеальном мужском теле. С пульсирующими венами и объёмной головкой, с которой я спустила кожицу, как только выпрямилась. Его живот зашёлся судорогой с первым же моим прикосновением, и мне это так понравилось. Мне хотелось провести языком по нему, но Кирилл вдруг запустил пальцы мне в волосы и заставил лечь на подушку, а потом накрыл моё тело своим, с жадностью целуя и лаская. Я старалась отвечать ему в такт или пытаться забрать инициативу на себя, но не вышло. Он буквально подчинил меня себе, заставил играть по его правилам. И я играла, не шибко сопротивляясь.
Мне нравилось это. Нравился его пыл и нежность, с которой он прикасался ко мне. Я чувствовала себя желанной и даже сексуальной с ним. Не было неловкости или стыда от своей неопытности, как в мой первый раз, а наоборот – тело действовало на какой-то природной волне, интуитивно подстраиваясь и двигаясь в ритм с Кириллом.
Я прижимала его к себе ногами, чтобы он быстрее начал, просила его об этом, но он только спустился к моей шее губами и будто изучал каждую ложбинку, каждый мой изгиб. Прошёлся вниз к груди, провёл языком по соску и вобрал его в себя, заставляя меня выгнуться к нему навстречу и запустить пальцы в его грубые волосы. А потом я почувствовала его пальцы внизу. Он прошёлся по горошинке клитора, быстрыми движениями дразня его, а потом вошёл двумя пальцами, вырывая из меня стон. Как приятно! Как хорошо! Даже то, что саднило теперь не было препятствием, а в купе с удовольствием приносило ещё больший кайф, заставляя дрожать.