— Шшш.
Он коснулся моих губ своими, и ладонь накрыла живот, а моё сознание, наконец, обрисовала контур… ножа.
— Не двигайся. И не открывай глаза, Мышонок. Помни – я никогда не причиню тебе вреда. Верь мне.
И я поверила. Сделала глубокий вдох, будто сама только что прыгнула в ту самую бездну, и сжала кулаки над головой. Нож на мне перевернулся, и я почувствовала, как кончик скользит по коже, оставляя щекочущий след. Медленно он спускался по рёбрам на живот, к пупку и… Скользнул между складок, обжигая холодом.
— Раздвинь ножки, Мышонок.
Я подчинилась, чувствуя, как сталь массирует клитор, и с шумом втянула воздух. Ничего себе, эксперимент! Адреналин скакал в крови словно бешеный, кожа, казалось, пылала, а дыхание не хотело приходить в норму.
— Молодец, Мышонок. Расслабься. Просто чувствуй.
Я облизала пересохшие губы и кивнула, а он забрал аппарат с уха, погружая меня в полную тишину.
— Кирилл?
В тот же момент я ощутила его губы на своих и крепкую хватку на запястьях. А потом нож исчез, оставляя какую-то странную пустоту после себя. Господи. Я и не знала, что можно так реагировать на предмет кухонной утвари. Но он отсутствовал не долго. В следующую секунду Кирилл снова положил его между моих грудей, все так же держа меня за руку. А потом его рот накрыл мою грудь, всасывая напряжённый сосок. Укус, и меня выгнуло дугой ему навстречу, а с губ сорвался стон. Боже! Горячий ком внизу живота был настолько плотным, что клитор пульсировал, а влага текла струйками между ягодиц.
С ума сойти! Что это? Как это? Он оттянул сосок на себя и резко выпустил, войдя в меня, кажется, двумя пальцами… и я бессовестно кончила, кусая губу и выгибаясь дугой. Ожидание неизвестного и чувство опасности сыграли с моим телом злую шутку, и мои лицо запылало.
— Прости! Прости, я не понимаю…
Но он придавил меня своим телом и ворвался в рот языком, входя во всю длину в меня, взрывая разум в ещё одном оргазме. Нож между нами обжигал кожу холодом, а кончик лезвия царапал. Что-то влажное потекло под моей грудью на простынь в тот момент, когда он излился в меня. Выдыхая вибрацию голоса мне в рот. Ещё два особенно глубоких толчка и он замер на мне, что-то шепча в щеку. У меня не было больше сил шевелиться и даже говорить. Я просто лежала, наслаждаясь негой и эйфорией. Он довёл меня до сумасшедшего исступления, что даже мысли не сходились в кучу, разбегаясь, словно тараканы в общаге.
Я высвободила руку и запустила пальцы в его волосы. Я… кажется, я влюблялась в него. Маленькими, но верными шагами летела в пропасть. Надо остановиться. Ему не нужна моя любовь. А может, нужна? Он просил меня стать его женщиной, а не любовницей. Мне кажется, это даёт какие никакие гарантии, что и он, может быть, испытывает ко мне что-то, помимо полового влечения.
Кирилл перекатился с меня и начал надевать слуховой аппарат мне на ухо. Я провела пальцем под грудью, где всё ещё было мокро и…
Кровь! От неожиданности я села и мне на колени упал нож с окровавленным лезвием. Вся моя грудь была в крови, простыня… Господи! Я отползла к спинке, скидывая на пол смертельно опасное оружие, и тут перед моими глазами появился Кирилл. Вернее его грудь с тремя не глубокими, но хорошо кровоточащими полосами. Мужчина пытался поднять мою голову, чтобы я смотрела ему в лицо, но я не могла отвести взгляд от ран. Все эти шрамы… Они не на войне получены? А вот так? Зачем? Почему он это делает? Я крепко зажмурилась, а Демонов умудрился надеть на моё ухо прибор, и лучше бы я его не слышала!
— Михаила! Посмотри на меня! Михаила! Ничего страшного не произошло. Всё в полном порядке. Ну? Мышонок. Открой глаза. Давай же. И дыши, хорошо? Дыши. У тебя паника. Это нормально.
Я покачала головой, смотря в его глаза, и не могла сказать и слова. Нормально? Ничего страшного? Он вообще в своём уме?
— Ты… Ты это специально сделал, да?
Красивые губы скривились в усмешке, а взгляд, который был секунды назад встревоженным, вдруг похолодел.
— Да.
— Зачем?
— Боль помогает вернуть телу чувствительность.
— Чувствительность? В смысле, ты не чувствуешь… Что ты не чувствуешь? Кирилл, объясни мне, пожалуйста, я не понимаю!
Складка между бровями разгладилась, и он поджал губы.
— Хорошо. Я объясню. Но ты должна успокоиться. Ты поняла?