Я кивнула, потянувшись к лицу ладонью, но снова наткнулась на кровь, и вовремя повернула руку тыльной стороной. Кирилл выпрямился, ожидая, когда я приведу мысли в порядок и смогу рационально работать головой, сел на пятки и упёрся коленями в диван, всё ещё держа моё лицо в руках. А когда понял, что я более или менее взяла себя в руки, ушёл на кухню и вернулся со стаканом воды, возвращаясь на своё место. Я приняла подношение, но не пила. Мне нужны были объяснения, почему он причиняет себе вред, а не какая-то вода.
Какое-то время Кирилл сканировал моё состояние своими холодными глазами, а потом протянул руку моей щеке. Я отвернулась, поджав губы, а он горько усмехнулся, отчего я пожалела о своём намерении вести себя сейчас сдержанно.
— Хорошо. После армии пошёл контрактником против ЮС. Через пять лет я и мой отряд попали в плен к Танлибам. Пробыли в нём полгода. Они пытались выведать у нас стратегические точки Республики. Когда не получилось, решили использовать какое-то вещество. Оно нарушило в нас центральную нервную систему. Поначалу мы не придали этому значения, но со временем чувствительность тела пропала. Нам удалось выбраться из плена, но исправить уже ничего нельзя. Боль помогает нам вернуть ощущения или же достигнуть оргазма. Вот и всё. Я не садист, не мазохист и не приемлю БДСМ, но это единственный способ вернуть работу ЦНС.
Мои плечи упали, а из груди вырвался вздох облегчения. Я должна была догадаться, что девять лет беспрерывной войны не уходят бесследно, а Кирилл ещё и в плену был. Какая же я дура. Устроила спектакль, кинулась в крайность тут.
— И насколько этого хватает? — спросила я, посмотрев на красные линии на его груди.
— На неделю. Иногда чуть больше.
Я кивнула и тут же разозлилась.
— Значит, это был единственный раз, когда ты кончил?
Он нахмурился, будто ожидал другую реакцию.
— Сегодня нет.
— И когда ты в последний раз так делал? До сегодняшнего.
Разговаривать на такую тему для меня было ново, мои щёки пылали адским пламенем, но я хотела знать, как часто он к этому прибегает и, что уж лукавить, я хотела знать, как давно у него не было девушки. От мысли, что он был со мной после кого-то, меня вдруг скрутило злостью.
— Полгода назад.
Я кивнула и сделала глубокий вдох. Вот это эмоциональная встряска! Такой карусели я ещё в жизни не испытывала! Я ещё раз посмотрела на грудь Кирилла, открыла рот, чтобы что-нибудь сказать и закрыла его, потому что не нашла слов. Да и что я скажу? В голове, словно каша какая-то. Я не понимала что чувствую, что думаю и как отношусь к этому. Казалось, все эмоции сейчас были во мне во стократ увеличены и рвались наружу. Страх, непонимание, злость, жалость, обида. Да, мне было обидно, что он донёс это таким образом. Просто свалил всё на голову и заставил расхлёбывать. Хотя как он об этом сказал бы. Я бы не поверила на слово. Да кто бы поверил? С виду в нём всё нормально!
Демонов не двигался и не говорил больше, а я и не просила. Сейчас я понимала, что раны действительно не глубокие, но и царапинами их не назовёшь. Кровь давно перестала идти, остались лишь разводы засохшей корочки на его груди.
Я придвинулась к нему, положила пальцы рядом с порезами и почувствовала, как он напряжён. А ведь он сейчас давал мне выбор – принять его таким или же оттолкнуть. И я не видела причин прерывать наши отношения. Он ведь не виноват в том, что имеет такой изъян. И я не хотела его терять. Я чувствовала какую-то необходимость в его присутствии в моей жизни. С ним я будто становилась другим человеком, способной преодолеть всё. Но холод в его глазах резал похлещи того ножа. Он закрылся в себе, не выражая никаких эмоций, а я хотела видеть его настоящим. Не эту каменную маску, а то, что было со мной наедине.
Я провела ладонью по его груди вверх и придвинулась вплотную. И его стена пала. Дыхание сорвалось, губы раскрылись, а в глазах удивление и… облегчение, словно упал тяжкий груз.
— Мышонок.
Голос с хрипотцой в одно мгновение зажёг во мне пламя, и я прижалась к его губам, обнимая второй рукой за шею. Сильные руки обвили мою талию, прижимая к себе. Он дрожал от каждого моего прикосновения, и я заметила эту разницу. До этих ран он будто был другим, более отстранённым, а сейчас… Сейчас он чувствовал. И дрожал. Прижимался ко мне. И отвечал на мои поцелуи с ещё большей страстью и нетерпением. Ласкал моё тело так, будто пытался оставить на мне отпечатки своими ладонями, сминая ягодицы и разглаживая кожу.