Чувствовал себя, будто с обрыва прыгнул. Достал из кармана пачку, закурил, пока открывал ворота, и сел за руль, вырулил со двора. Надо же. Наверное, рано на неё давлю. Ей нужно больше времени дать, чтобы понимала меня лучше. Я ведь правда не желаю ей зла, но эта соплячка Юлиана только костью в горле стоит. Выкинул в окно окурок. Нужно воспитывать подростка. В конце концов, в чём-то я был и прав, и не прав. Михаила заменила Юлиане мать. Конечно, та будет ревностно относиться к личной жизни старшей сестры, но потакать капризам взбалмошной девчонки я не собираюсь. Пусть та хоть кровью из носа брызжет, я и не подумаю отступать.
Усмехнулся. Вот блин. Все за сердце любимой бьются с другими мужиками, а мне предстоит борьба с маленькой девочкой. Вывернул «PEUGEOT» на проезжую часть к складам и увеличил скорость, но потом вспомнил про тело в багажнике и свернул к обочине. Уже выехал за город, так что камер и посторонних глаз нет. Вышел спокойно, открыл крышку. Живой. Трясётся весь от холода, но, сука, живучий. Надеялся сдохнет. Взял его за шиворот и выволок наружу, усадил на переднее сидение, включил печку и снова поехал по шоссе, но уже в сторону ближайшей больницы. Обморожение ублюдок точно зарабтал.
— Ты меня слышишь?
Герман кивнул поспешно и часто. Хорошо.
— Увижу тебя в городе – убью. Понял?
Снова закивал. Я достал сигарету и закурил опять. Если бы не наличие ребёнка у него, убил бы сразу. Но ведь мальчишке всего лет пять или даже меньше. Мамаша сбежала, папаша полнейший дебил. Ещё и багажник загадил мне, наверное.
— Сыну скажи спасибо. И думай о нём впредь.
Снова закивал болванчиком, глаз с меня не спускает. Где там эта больница грёбанная?
— Я… с…сссож-жал…лею.
Я кивнул.
— Знаю. Все вы сожалеете, когда жопу прижимает.
Увидел знакомую вывеску, сотни раз тут проезжал, и свернул к пункту приёма. Вышел, помог парню, и завёл его внутрь. Скрутился весь, посинел. Руки к себе прижимает. Зубы стучат. Жалко его, но надо было проучить. А если б я не решился ехать к ней? Если б спустил всё на тормоза и не повиновался порыву? Ничего между нами не случилось бы, а Михаила была бы изнасилована.
Перед стойкой администрации всё же взял его за шкирку и тряхнул.
— Какого чёрта, Герман? Я же доверял тебе, псина ты поганая!
Толкнул его вперёд, а сам направился быстрей к выходу, иначе передумаю. Уже на улице сделал глубокий вдох и сел в автомобиль. Хочу к ней вернуться. Обнять. Увидеть, что в порядке она. А не ехать на эти склады. Чуйка вопила, что зря его отпустил, а разум кивал, что правильно сделал. Сейчас не до трупов нам. С двух сторон давят на поставки, а в штабе крыса завелась, причём мощная. Знает не только то, что творится в наших офисах, но и что обсуждаем в конференц зале. В своём отделе я уже всех заменил, больше тупо некому стучать, а всё равно инфа сливается.
Остановил машину на парковке рядом с другими, отметил, что все находятся тут и вышел. Несмотря на то, что холдингом управляем мы четверо, в деле замешаны и остальные, потому что так или иначе бизнес у нас на семерых. И вот такое «собрание» у нас редкость. Значит, действительно всё серьёзно. Вошел в четвёртый ангар, который служил у нас чем-то вроде допросной и увидел картину маслом. Пятеро стоят на коленях с завязанными руками за спиной. Повязка на глазах не даёт им увидеть место в котором находятся, а во рту кляпы. Судя по одежде, это работники службы безопасности нашего холдинга. Уже прилично помятые и чертовски напуганные ребята.
Вся эта канитель длится уже пять лет. Мы усердно ищем «кротов», заменяем персонал, допрашиваем особо отличившихся, а трейдеры всё сливаются и сливаются в унитаз, а товар перехватывается. Никто из нас не мог понять, где ж мы косячим, и это порядком так подзаебало.
Окинул взглядом мужиков, которые стояли полукругом перед пленниками с хмурыми лицами, кивнул всем и снова посмотрел на несчастных.
— В чём дело?
— Нужен свежий взгляд, — сказал самый разговорчивый из нас – Вадим. — Заебали они уже. Ничего не знаю, ничего не слышал. А крысы уже и в моих бюро есть. Меня это напрягает.